Чтение онлайн

— Не без того. Сицилия — плодородный остров, однако здесь две беды, и обе сложно преодолеть, точнее, не от нас это зависит. Во-первых, Италия так же, как и мы, чает султанова вторжения, потому хлеб прибережет. Ну а во-вторых, те же магрибские пираты. Так что выйдет не лучше — разве что камней не наложат.

— Но полагаю, — взял слово хитроумный Убальди-ни, — этот вариант все равно следует разработать — на случай объединения против нас Мехмеда и Туниса. Возможно ведь такое?

— Вполне, — согласился великий командор, — равно как и то, что турки могут завоевать и Тунис, и Египет.

В зале зависла тяжелая тишина; наверное, не один орденский чин почуял, словно бы удавка затянулась на его шее…

— Вы оба правы, — изрек д’Обюссон. — Италию мы прощупаем. И Египет тоже, хорошо, брат командор напомнил. У нас с мамлюками все равно назревает договор, так что… Великий канцлер, это твоя забота! — напомнил магистр "столпу" Испании — начальнику Гийома де Ка-урсэна, на что тот согласно кивнул головой.

— А я предлагаю не только Сицилию, но и Неаполь, — высказался адмирал. — Помнится, там тоже зерном неплохо приторговывали.

— Еще бы денег ко всему этому… — мрачно напомнил "столп" Англии.

— Я где-то слышал одну древнюю истину, — промолвил великий магистр. — Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую. Это нам надо учитывать.

— Братья, — снова взял слово адмирал, — а если нам организовать конвои из Туниса и иных стран — того же Египта или Италии? Морские конвои! Несколько боевых галер вполне хватило бы — они от ветра не зависят, да еще грузовые корабли довооружить хотя бы не пушками, так поворотными легкими фальконетами в дополнение к имеемым, вот и все, собственно. Я даже подозреваю, что, когда к нам из Туниса выходят барки с зерном, сами магрибинцы сообщают своим корсарам, когда и где их лучше перехватить. Цифры брата Филельфуса заставляют склониться к такому выводу, и недаром они постоянно противятся тому, чтоб хлеб возили именно мы, на наших кораблях. Идея-то не нова, но не дают воплотить! Надо это прописать в договоре.

Все одобрительно зашумели. Великий адмирал при всей своей невозможности характера не был бы великим адмиралом, если б не был храбр и умен, а также если бы время от времени не выдвигал смелых и полезных идей.

— Дело, — сказал великий маршал, доселе хранивший молчание.

Как известно, в силу особенностей своей должности он заведовал в том числе снабжением и амуницией флота, в чем его обязанности пересекались с адмиральскими. Впрочем, английский столп тоже находился в зависимости от великого маршала. Эта иерархия среди как бы равных сложилась давно, и ни пересмотру, ни критике не подлежала.

Краткое слово столь ответственного мужа подвигло всех ко всеобщему согласию, что вызвало одобрение магистра Пьера, процитировавшего слова псалма:

— Как хорошо и как приятно жить братьям в согласии! Прекрасная мысль, и я рад, что все ее одобрили. Братья маршал, адмирал и все, кого это касается — предоставляю вам разработать, как все это воплотить в жизнь. Однако хочу напомнить: это дело будущего, а сегодняшний вопрос о турецком зерне так и не решен. Брат великий командор, высказывайся. Зернохранение ведь в твоем ведении находится, вот ты первый и говори.

— Да и так все понятно. Предлагаемое нам месячное перемирие — хороший предлог для торговли. Никто не скажет, что мы оказались в такой нужде, чтобы покупать хлеб у врагов. Хотят османы всему миру представить наши отношения как мирные, вот и подыграем нехристям себе на пользу.

— Ну, если уж главный по зерну согласен, не нам перечить, — высказался великий госпитальер, и его поддержали прочие столпы, тем более что маршал и адмирал, сидевшие рядом, уже начали тихонько, но увлеченно шушукаться по поводу организации будущих хлебных конвоев из Туниса.

На том и порешили. Затем обсудили еще парочку менее важных вопросов, после чего магистр сказал:

— Поскольку вы по моей вине остались без ужина, прошу откушать здесь, со мной.

Конечно, это предложение было воспринято благосклонно, а за трапезой все равно продолжались деловые разговоры. Например, архиепископ с горячностью уверил, что освятит башню Святого Николая в ближайшие дни — скорее всего, даже завтра.

Меж тем великий магистр поинтересовался у английского "столпа", познакомился ли он с английским рыцарем, отданным в его распоряжение, и получил ли на него бумаги из канцелярии.

— Бумаги получил, господин наш и брат, а с рыцарем еще не познакомился. По горькой иронии судьбы, его встретил в "оберже" брат Томас Грин, а это известно, чем чревато.

— Да, старый брат Томас и штурман Роджер Джарвис — два сапога пара. Уж очень на него жаловался брат Жоффруа, прибывший из Константинополя. Напился и тем самым заставил судно лишнюю ночь оставаться в порту! Правда, это оказалось к благу, но все равно… В общем, его надо немного приструнить, и я поручаю это тебе как его соотечественнику, однако не забывай, что это хороший штурман — может быть, даже лучший.

— Да, не пей он так, давно стал бы капитаном лучшей орденской каракки.

— Присмотрись к этому рыцарю… Испытай его в деле. Хотелось бы ему верить…

— Хочет служить — послужит.

— Да. Но пусть сначала отдохнет…

"Столп" Англии склонил голову в знак согласия.

Ужин завершился, а магистр д’Обюссон, наконец покончив с делами тяжелого дня и снова помолившись на сон грядущий, лёг в постель.

К нему на кровать тут же прыгнула пара его любимых псов. Один из них лёг спиной к спине магистра; д’Обюссон погладил его по лобастой голове и ласково промолвил:

— Хороший, хороший. Знаешь, где болит…

Это был всего лишь один день из напряженной жизни великого магистра, а в это время Торнвилль только недавно очнулся после тяжелого сна и теперь церемониально представлялся английским рыцарям, а они — ему.

Брат Джон Кэндол нам уже известен. Он происходил из норфолкского или йоркширского рода. Год его рождения нам неизвестен, но изображение на медали, отчеканенной в Англии в 1480 году, представляет нам профиль человека лет 30–40. Спереди на этой медали четко (хоть и по латыни) написано: "Jo Kendal Rhodi Tvrcvpellerivs", то есть "Джон Кэндол родосский туркополиер [13] ", а сзади — "Tempore obsidionis Turcorum MCCCCLXXX", то есть "Время турецкой осады 1480".

Облик этого героя в целом приятен. Глаза большие, надбровные дуги заметно выделяются. Лицо полное, одутловатое, гладко выбритое. Волосы довольно длинные, закрывающие сзади шею, вьющиеся. Залысин нет. Нос прямой.

Сэр Джон оказался назначен английским столпом в ордене иоаннитов в 1477 году, прибыв в этой должности до 1489 года. В 1491 году стал великим приором Англии. Правда, одно время его положение оказалось под угрозой, ведь он подозревался в попытке лишить жизни короля Генриха Седьмого посредством чародейства (Средние века как никак!), однако дело замяли, и приор в 1501 году был одним из депутатов английского королевства, встречавших принцессу Екатерину Арагонскую, невесту престолонаследника, а затем спокойно скончался в ноябре того же года.