Чтение онлайн

Дарья вздрогнула.

– Да, забочусь, – потеряно отвела она взгляд. – Не могу я без них, и им со мной даже лучше, – она сжала бутылку в кармане и достала её, словно нож. – Вот, что больные мои мне оставили, – вино опустилось на стол. – Нынче самой так больно, живу как в бреду, и тоскливо мне, страшно, боюсь останусь одна, нелюбимую сиротою, Илюшенька, – прикрыла она руками лицо и долго прерывисто выдохнула.

– Ну уж, сиротою. Для кого жить найдётся, да хоть ради близких, ради дела полезного, там и любовь встретишь, вот и настанет у тебя счастье. В жизни ведь главное – счастье? И мы вместе с тобой, и Господь, – он потёр неуютно ладони между колен, не зная, куда деть глаза, и ненароком поглядел на бутылку. – Неужто ты этим зельем хочешь горе лечить? – взял он вино и заметил распечатанную из-под сургуча пробку.

– Ты бутылку не открывала?

Дашутка испуганно замотала головой.

– Так оно, наверное, выдохлось или вовсе пропало. Такое лучше не пить.

– Я не знаю! – взволновалась Дашутка. – Ничего мне не лучше! Должно быть последнее моё это горе!

Она вскочила, но Илья перехватил её за руку.

– Погоди! Стой, Дашутка. Раз уж пришла, так садись, вот… – засуетился он и отодвинул с тумбочки обрезки фанеры, вытащил ящик и вынул оттуда две помятые жестяные кружки. Ещё раз придирчиво поглядев на пробку, он всё же откупорил вино и налил. Но перед тем, как пить, накрыл кружку Дарьи ладонью.

– Погоди, первый выпью, попробую.

Дашутка кивнула и оставила свою порцию на столе. Илья медленно поднял кружку и поглядел на тёмно-алую жидкость.

– Чтобы отец твой и сестра живыми вернулись. Чтобы одной тебе не остаться и жить счастливо, – пробормотал Илья и пригубил вино. Когда он распробовал, то начал пить глубокими большими глотками. Дашутка следила за каждым его движением, не отводя глаз. Здесь, в этой маленькой комнатке, могло случиться любое. Любое! И ужасное преступление, и прекрасное чудо. А где чудо, там и колдовство.

Щёки Ильи раскраснелись, глаза чуть пошли поволокой и заблестели. Ничего особенного не случилось, и Дарья беспокойно заёрзала, теребя и крутя янтарный перстень на пальце.

– Сладкое, Церковное, – неловко ухмыльнулся он. Илья быстро хмелел, на глазах становился квёлым и вялым. Он пододвинул к ней помятую кружку, но Дарья не прикоснулась и смотрела лишь на него.

– Что же ты, больше не хочешь? – всё внимательнее присматривался к ней Илья. – Может мне домой тебя отвести?

– Нет, Илюшенька. Ты лучше поцелуй меня.

– Ну уж ты и придумала! – усмехнулся он, но совсем неуверенно. – У меня невеста есть. Слушай, не доводи до греха.

– А ты греха не ищи там, где нет, – не отпускала его глазами Дашутка и бережно вплела его пальцы в свои. – Ты только руку мне поцелуй. Так мне легче заснётся.

Илья мотнул головой, будто бы отгоняя от себя наваждение. Взгляд его соскользнул на голые колени Дашутки из-под пальто.

– Ты, наверно, замёрзла? Я сейчас поищу что-нибудь. Здесь было где-то старое оделяло… – он рассеяно оглянулся по мастерской, словно уже ничего в коморке не видел. Дарья крепче стиснула руку Ильи в ладони.

– Нет, ты только на меня смотри, Илюшенька. Хочешь я тебе песню спою? Ты таких песен ещё не слышал, они из самого сердца идут, сама душа в эту песню вплетается.

Дарья прикрыла глаза и запела.

Не взыщи, мои признанья грубы,Ведь они под стать моей судьбе.У меня пересыхают губыОт одной лишь мысли о тебе.

Воздаю тебе посильной данью –Жизнью, воплощенною в мольбе.У меня заходится дыханьеОт одной лишь мысли о тебе…

Илья пошатнулся и опёрся о стул и невольно наклонился к Дашутке. Она раскрыла глаза и секунду они в упор смотрели в лицо друг другу, тотчас он с жаром её поцеловал. Дарья обняла его, сжала за золотые кудри. Илья прижимался к ней ближе и ближе и стягивал с неё пальто. Всё было так, как ей хотелось. Нет, даже лучше! Всё было так, как она и мечтать не могла. Илья прижимался к ней, как к невесте, и ничего, ни скупая вера, ни чужая любовь, больше им не мешали. Но в тот же миг дверь в мастерскую с шумом раскрылась. На пороге стояла бледная от страха Тамара. Седые волосы няни выбились из-под платка, сам платок сполз на затылок, глаза вытаращились на Дарью с Ильёй. Поначалу она не могла выговорить ни слова, но затем с хрипом выдохнула.

– Ты что? Ты что делаешь, ирод! Пошёл прочь от неё, кобелина!

Она накинулась на Илью, оттолкнула его на штабеля деревянных брусков. Няня захлёбывалась от страха и силилась связать свою речь, но выходили одни только сиплые обрывки.

– Кровь дома… ножик! Прохожая подсказала… Дашенька, да как же это он, как он только осмелился!

– Томачка, милая, ты всё неправильно поняла! Не виноватый он! Не виноватый! – бормотала Дашутка. Илья тем временем встал. Лицо его перекосилось от злости, будто у него отобрали заслуженное. Тамара схватила Дашутку за руку и потащила к дверям.

– Дарья, не уходи! – закричал им вдогонку Илья.

Тамара успела вытолкнуть Дарью за дверь и попыталась захлопнуть её перед Ильёй, но он вмешался.

– Люди добрые, помогите, он пьяный! – завизжала Тамара. Из цеха подбежали рабочие. Илья так ударил, что дверь покосилась. Тамара закричала, заслоняя Дашутку собой и отталкивая подальше. Тотчас подоспели мастеровые, с руганью скрутили Илью и оттащили его назад в мастерскую. Он рычал и боролся и лишь четверым удалось его повалить.

– Да что же он, взбесился что ли, медвежище! – ругались и заламывали Илье руки.

– Дарья, не уходи! – не своим голосом орал он.

– Не виноватый он! Слышите?! Не виноватый! – заливалась слезами Дашутка. Перепуганная насмерть Тамара хотела оттащить её прочь, но случайно схватила за изрезанное плечо.

Дарья завопила, да так, что Тамара испуганно отшатнулась. Она завалилась боком на пол оружейного цеха и потеряла сознание. Тамара застыла над ней, глядя на свою перепачканную в крови руку.

– Господи-Боже, да что же это такое!

Ещё прежде, чем Навьи Рёбра увидели Шесть Рыжих Клыков, до них донёсся частый металлический грохот. Удары разносились над лесом и заставляли воздух вздрагивать, подобно живому созданию.

Сирин отстала от состайников, прихрамывала и больше не хотела вырываться вперёд. Яр первым увидел шесть труб из красного кирпича, уже потемневших от времени и непогоды и наполовину разрушенных бурями. Вершины казались обломанными клыками мёртвого зверя, задравшего пасть к низкому небу и словно пытающегося прогрызть облака.

Подножие древних труб скрывал «позвоночник» зверя – три длинных заводских корпуса. Мостки между ними – суставы и рёбра. Паутина старых рельс – вены и жилы. Главный корпус – могучая грудь. Из неё и доносилось то самое частое металлическое биение сердца.

Яр остановился на окраине леса, чтобы лучше рассмотреть заводские корпуса и принюхаться к воздуху. Он чувствовал горький запах металла и дыма, хорошо известный по прошлой схватке с Железными Кузнецами. По всему видно, что великанское племя любит простор и нарочно выбрало для себя это логово.