Чтение онлайн

– Усохни, брехло! – рыкнул Яр на безухого. Одним рывком он поднял крестианку на ноги и толкнул Вольге. Его крепкие лапищи немедля подхватили добычу.

– Она Настоятеля дочка, невелика Честь такую под оградой зарезать. К норе её оттащите и никому не сказывайте… шустрей! – приказал Яр.

– А ты? – обернулся Сава. – К оседлым сей ночью не подобраться. Люди чутки, тебя схватят!

– Ристайте, – Яр лихорадочно наматывал голубой платок себе на руку. – Без голубоглазки совей не вернусь.

– Так и с ней не вернёшься! – не отставал Сава.

– Долой! – взревел Яр и оттолкнул его. Тотчас над оградой, затмевая звёзды, пронеслась тень. Земля содрогнулась, Великий Зверь приземлился на улице, недалеко от охотников. Увидев огромного волка, Дарья коротко вскрикнула и немедля лишилась сознания на руках у Вольги. Зверь будто впитал в себя саму темноту ночи. Он лязгнул зубами и понёсся по оседлым дворам, срывая с цепей собак и пожирая их налету.

Яр не стал медлить, одурманенный запахом голубоглазки он бросился в ночь. Дух подстёгивал его, в серых отблесках Навьего зрения пролетали улицы и дома, слепые силуэты людей за узкими окнами. Кто-то осторожно выходил на крыльцо, кто-то выбегал с оружием наготове, но обнаруживал возле будок кровь, обрывки цепей и клочки шерсти. Кто-то видел, как через забор одним махом перепрыгивает чудовище. Люди прятались в избах, кто посмелее догадались звать ратников.

Среди гомона поднявшейся Слободы Яр чудом пробрался к нужному дому. В окнах горело, дверь распахнута, внутри тихо – ни звука. Он вытащил нож, поднялся на крыльцо и зашёл в сени. За оббитой войлоком дверью полутёмная горница с парой свечей, шкафы, сундуки, стулья, лавки и стол вдоль стены, выбеленный печной бок выполз на добрую половину комнаты, кастрюли и банки громоздились на полках. Даже в Настоятельском доме, в самом большом из всех, оказалось не развернуться. Чем же такое жильё лучше норы, в которой Яр вырос? Зачем было предавать род и плодить здесь с крестианкой наследков?

Из горницы вело две двери: одна заперта, вторая чуть приоткрыта. Яр ощутил за первой дверью живое тепло и осторожно вошёл. В комнате на кровати лежала его голубоглазка. Всё те же светлые волосы, сомкнутые ресницы едва дрожат, под носом высохла кровь. Яр присел к ней на край кровати и наклонился. Время будто бы остановилось, мысль о том, что его схватят, растаяла, ничего важнее мирно спящего светлого лика надземницы не осталось.

– Ты спишь, – прошептал он. – Слышу, слышу твоё дыхание. Никто более сокровенной тайны не ведает, коя одному мужу по утру раскрывается, когда жена его мирно грезит под дланью. Между оседлыми люба, а промеж мной и тобой одни мороки. И ты улыбнёшься мне, коли я тебя потревожу?

Яр бережно приник губами к её губам, Женя глубоко вдохнула. Голубые огоньки глаз сверкнули во тьме. Взгляд встретился с Яром, она оттолкнула его, но он крепко перехватил её за запястья и стиснул в железной хватке.

– Тс-с, ни страшися! – горячо зашептал Яр. – Как же ты своего духа боишься? Не знаю откуда в тебе Зимний Волк, но жизни не пожалею, только чтобы с ним поближе сойтися. Плоть можно взять, а Дух нет. Полонил бы тебя и держал, покуда сам камнем не обернулся, но и ты обернись со мной камнем. Стань водою – испью тебя, стань землёю – росами на тебя лягу, хлябью стань – ветром к тебе вознесусь. Как слиться с тобою, ежели не Навь ты, а человек?

Он бережно поцеловал Женю в лоб, в глаза, в губы, соскользнул к шее. Она боялась мешать или прислушивалась, есть ли ещё кто-то в доме? Яр забрался на постель, Женя не шевелилась.

– Ответить… – тихо выдохнула она, – слышит ли Навь голоса, видит ли мороки, прошлое или умерших?

– Видит. Волк даёт гласы, охотится ночью на духов, – Яр прижался к ней, но крестианка остановила его. Вместе со смиренным дыханием добычи он услышал новый вопрос.

– А кровь? Если кровь идёт горлом и в животе дурно, что это значит?

– Это значит – вторая душа пробуждается, – широко улыбнулся Яр, догадавшись, что она наконец-то созрела. – Ты станешь сильнее, дщерь подземного Волка.

Он вновь приник к ней и одарил поцелуем. На этот раз в губы Жени проникла кровь, его кулак надавил на живот и надземница застонала, голубые глаза вспыхнули ярче.

– Но если я обезумлю от Духа, что делать? Как безумие лечится?

– Мыслишь, я одержимый? – ледяным тоном оборвал её Яр. В душе его забурлила и вспыхнула злоба. Одной рукой он схватил Женю за горло, другой поднёс нож к лицу. – Проклятым безымянным вымеском меня нарекла?!

Он встряхнул её и ударил затылком о подушку на койке. Стараясь ослабить хватку, она сипела и цеплялась ему за запястье. Яр поднёс нож к глазам крестианки.

– Откуда у тебя мои глаза? – шипел он. – Нет, не будут мои глаза на иконы смотреть и на мёртвого бога молиться. В очах сила сокрыта, через них Дух входит в плоть… замкну тебя в слепоте, отдай мой глаза крестианка, не поделю с тобой Зимнего Духа… – Женя задёргалась и засипела. – Не бойся, больно будет токмо немножко... – опускал Яр острие ножа, – не впущу в тебя свою силу, ослепни!

В комнату ворвался луч фонаря. Яр рывком поднял Женю с кровати, спрятался за её спиной и приставил нож к горлу. Несколько секунд Навье зрение не видело – привыкло ко тьме.

– Гаси свет, не то зарежу! – вскрикнул он.

Луч фонаря соскользнул в сторону и боль отступила. Из горницы в спальню вошёл широкоплечий мужик, гораздо выше обычных людей, лицо суровое, с окладистой бородой, на левой щеке три старых шрама.

– Израдец! Знал, что увижу тебя.

– Отпусти её, – Настоятель шагнул, но Яр угрожающе вздёрнул голову Жени.

– Много ты не охотился, крестианец, коли забыл: Волк добычу так запросто не отпустит. Я ради дщери твоей возле стен поджидал, по ночам в двери скрёбся, ближе-ближе к девице твоей подбирался, красу её на себя примерял, да вот же она, ныне в руках моих: милая, ладная, ласковая! Как же отпустить мне такую?

Яру удалось разжечь в глазах крестианца огонь, он ухмыльнулся и покрепче прижал к себе Женю.

– Зря к нам полез, – тяжело просипел Настоятель. – Хочешь смелость свою перед Старшими выказать? Кто тебе приказал в Монастырь заползти? Кто-то из вожаков? Или может сама ведунья послала?

– Не смей про неё пасть открывать! – рявкнул Яр. Злоба подталкивала его схватиться с предателем, но человеческий разум подсказывал держаться заложницы до конца.

– Гляди, какой дерзкий нашёлся, – медленно подступал Настоятель. – Пролез в чужой дом, на хозяев набросился, людей ночью зарезал – вот и вся слава. Щенок ты молочный, таких в стаях полно, один ты наглее и глупее всех прочих, раз забыл про черту и полез в тепло к христианам. Или Волчица войны захотела?

– Не треплись, боятся оседлые драки! – рассмеялся ему в глаза Яр. – Какая война тебе, пёс обрюзгший? Утёк ты от племени, в немощь впал человечью, главным у надземцев заделался, ради плёхи своей крестианской род продал, дочек в чужом тепле наплодил, а нынче сыто да тихо жить хочешь? Нет, таким биться не по зубам! Такие на войну глядят с краю, с опаской за детей своих, да за баб, да за нажитое добро! Война с ножа кормит, а надземников Счастья лишает. Оробели вы драться, так сидите по избам и ждите, пока Волки придут!