Чтение онлайн

— Матушка, дорогая, к чему думать о таких страшных вещах? Лучше подумаем, как убежать отсюда. Ведь мы с вами пленницы…

— Что правда, то правда… Послушай, завтра я, если смогу ходить, выйду из домика…

— Нет, матушка, не надо завтра! Вам еще нужны несколько дней покоя.

— А я думаю, что завтра уже можно. Я, правда, здоровьем не так уж сильна, зато привыкла к тяжелой жизни. Посмотрю, как оно тут кругом, и…

— Матушка, послушайте! — вдруг шепотом произнесла Жилет. — Вы ничего не слышали? Там, в той комнате…

Маржантина увидела: Жилет вся побледнела.

— Ничего я не слышала, — ответила она. — Не бойся, деточка, я с тобой!

— Да, матушка… а все-таки… Вот, вот, послушайте! Точно кто-то ходит… вон там!

Теперь и Маржантина услыхала.

— Погоди здесь! — сказала она и кинулась к той комнате, откуда доносился шум.

Она быстро отворила дверь и вошла туда с факелом в руке. Оглядев комнату, она сразу убедилась, что в ней никого нет. Маржантина прошла в следующую комнату. Она тоже была пуста.

Маржантина попыталась открыть дверь в подвал, но та не подавалась. По пыли на петлях было видно, что ею уже давно не пользовались. Лестница же в верхние этажи была закрыта наглухо.

— Померещилось нам, — сказала Маржантина, вернувшись. — Или ветер ставнем хлопнул…

Ночь прошла спокойно, а днем ничто не возбуждало подозрений обитательниц домика.

Когда наступил час ужина, Маржантина, как и накануне, заперла на все запоры дверь дома и все ставни. За окном было темным-темно.

Они весело уселись за стол. Маржантина сидела спиной к пустой комнате, Жилета напротив — стало быть, лицом к ней.

Мать и дочь принялись, как и накануне, разговаривать о Манфреде, о Трибуле, о том, как добраться до них… Внезапно, как и накануне, Жилет вздрогнула и сказала шепотом:

— Право, матушка, в той комнате точно кто-то сейчас ходил…

— Ох, трусишка! — ответила Маржантина, убежденная, что в доме никого не может быть. — Не бойся, я тут!

Но не успела она это сказать, как Жилет громко закричала, вскочила во весь рост, побелев от ужаса, и дрожащей рукой показала матери на дверь пустой комнаты. Маржантина обернулась и тоже вскочила, схватив нож со стола.

Дверь открылась. В дверном проеме показался черный силуэт и остановился на пороге. Это была женщина.

— Вы кто такая? — твердым голосом спросила Маржантина. — Отвечайте скорей, а не то… глядите у меня!

— Я вам не враг, — ответила Дама в черном. — Я такая же несчастная, как вы, и много настрадалась от тех, от кого страдаете вы. Давайте поговорим? Клянусь, вам от этого никакого зла не будет.

Но Маржантина не расслабилась.

— Мадам, — сказала она спокойно, — пусть я поверю, что вы нам зла не желаете, только сначала объясните, как вы вошли в дом.

— Я сюда не входила, — сказала Дама в черном.

И поспешно добавила:

— Поймите, тут ничего необычайного нет: я просто хочу сказать, что была в павильоне еще до вас.

— Где же?

— В подвале. Вы вчера не смогли открыть дверь — так это потому, что я заперла дверь изнутри, когда мадемуазель Жилет догадалась, что я здесь. Я еще вчера хотела с вами говорить, но не посмела. А сегодня это стало совершенно необходимо, и тому много причин. Главная — что из-за вас я могу умереть от голода…

Эти слова она произнесла с немного нервической веселостью. Потом обратилась к Жилет:

— Послушайте, мадемуазель, вы меня не узнаете? Припомните дом в усадьбе Тюильри… Припомните тот вечер, когда туда ворвались люди короля… Это я вас спрятала, я отвела вас на улицу Сен-Дени — вас вместе с шевалье де Рагастеном и принцессой Беатриче.

— Да, теперь я вас узнала! — воскликнула Жилет. — Матушка, это дама — наверняка нам не враг. Она меня спасла…

Маржантина подошла к Мадлен Феррон, которую наши читатели, конечно, узнали, и взяла ее за руку.

— Благословенны будьте, мадам, — взволнованно сказала она. — Раз вы спасли мою дочь, то мне вы не только не враг, а самый дорогой друг… Вы простите, что я вам сейчас грозила. Милости просим, садитесь к столу…

Жилет уже приготовила для Дамы в черном место. Та села и весело воскликнула:

— Ну вот, самое трудное сделано! Я очень боялась прийти к вам, не знала как и быть — я ведь могла вас очень сильно перепугать. Но делать нечего… У меня кончилась еда, а принести ее мне теперь не могут… Вы тут много планов испортили…

После ужина Мадлен встала и сказала:

— Прежде всего, я хочу показать вам, где живу. Потом отвечу на ваши расспросы: вы из вежливости ни о чем не спрашивали, но хотите, я вижу по вашим глазам. Пойдемте!

Маржантина с Жилет без страха пошли вслед за Дамой в черном. Она провела их в подвал и показала свое убежище.

— Но здесь же ужасно сыро! — воскликнула Жилет.

— Сыровато, — спокойно ответила Мадлен.

Маржантина меж тем заметила, что странная женщина иногда покашливает сухим кашлем, что глаза ее лихорадочно блестят, а щеки чересчур красные.

— Вам тут оставаться нельзя! — сказала она, охваченная жалостью. — Поселитесь-ка у нас, наверху. А я за вами буду ухаживать. Вы же мою дочку спасли!

— А вы думаете, я так уж хочу жить?

Этот ответ и его странный тон поразили Жилет с Маржантиной.

— Если вам нужно оставаться в этом доме, — воскликнула Жилет, — я не перенесу того, что вы живете в подвале! Бедная… Знали бы вы, как мне вас жалко! Правда, я не знаю, что вас мучает, но там, в Тюильри, у меня было чувство, что горя у вас было много…

— А у меня, — тихо сказала Мадлен, — с той поры осталось впечатление, что вы ангел…

И, словно опасаясь расчувствоваться, она вдруг сказала:

— Пошли наверх!

— Нет, вы сперва обещайте, что будете жить наверху, с нами, — твердо ответила Жилет.

— Вы так хотите? Ну что ж, я согласна!

А про себя подумала: «На самом деле так оно, может, будет и лучше…»

Когда женщины поднялись, Мадлен Феррон стала рассказывать:

— Я живу в этом подвале три дня. Мне с большим трудом удалось попасть в парк, а из парка в этот павильон, потому что мне помогает один из дворцовых слуг: я очень дорого заплатила ему за верность. Ведь все можно купить, а верность особенно!