Чтение онлайн

— Так, — вымолвила рыжеволосая женщина. — Сделаем, пожалуй, следующим образом… Найду тебе жилье, переселишься туда, чтобы быть под рукой. Там же и передам задаток.

Безымянная повитуха отозвалась жаргонно, кратко и односложно, примерный перевод ее слов на русский звучал бы как «бу-сде!».

— И еще, — Елена вновь нахмурилась, прикидывая, насколько великим у нее получается дефицит бюджета и как бы его восполнить. — Сколько стоит свинья?

— Живая?

— Да.

— Ну-у-у… копы четыре, может пять. Большая, маленькая, по-всякому бывает. Можно клопа какого за две сторговать, можно и за десять хрюшку выбрать, из какой соленья и колбас на год хватит.

— Ясно. А супоросная?

— Шесть-семь, не меньше, это ж целый выводок, считай, берешь в одной утробе.

— Ясно. Я ухожу. Завтра пришлю гонца.

Какой только хренью не приходится заниматься ради добрых дел, подумала Елена. С другой стороны, у меня же служанка теперь, вот пусть и займется. Интересно, умеет ли Витора резать свиней?

— О, Господи, — простонала баронесса.

— Сильнее? — уточнила Елена.

— О, да, изо всех сил, — буквально провыла Дессоль.

— Так?

— Да-а-а-а-а!!!

Чтобы не перебудить дом, беременной женщине пришлось спрятать лицо в подушку.

— Вот и славно, — пробормотала сквозь зубы лекарка, изо всех сил массируя поясницу баронессы. Чтобы «пробивать» напряженные мышцы требовалось и в самом деле прикладывать недюжинные усилия, работая основаниями ладоней. Пациентка сроду не занималась какой-либо специальной физкультурой, тонус мышц был не развит, нагрузка на поясницу приходилась очень большая, так что Дессоль страдала от хронических болей в спине.

— О-о-ох, — блаженно выдохнула она, переваливаясь, как тюлененок, из «четверенек» в положение «лежа на боку».

Елена потерла изрядно уставшие ладони, взяла теплое, легкое одеяло, заботливо прикрыла женщину. Прилегла рядом, положив голову на подушку-валик, протянула руку в сторону пациентки.

Елене нравилось гладить живот Дессоль. Было в этом помимо простого чувственного удовольствия некий сакральный элемент. Лекарка представляла, что под ее ладонью тихонько и доверчиво растет искорка новой жизни. Или жизней. Все равно, что обводить, не касаясь, нежные лепестки чудесного цветка. Елена за них ответственна, без ее усилий, ума и навыков им будет сложно появиться на свет.

Хорошо, что детям выпало родиться в богатой семье. С другой стороны, кем они вырастут? Спесивыми негодяями, благородными людьми? Хотя в Ойкумене это, по сути, лишь вопрос точки зрения…

— О чем ты задумалась? — Дессоль поправила ей короткий рыжеватый локон, затем ее пальцы скользнули по виску и перешли на губы.

— О жизни, — Елена куснула мягкие подушечки, вызвав у баронессы тихий вздох. Провела кончиком языка по указательному пальцу, поцеловала его.

Дессоль уютно устроилась в подкове подушки для беременных, положила голову на ладонь, не спуская с Елены внимательный нежный взгляд.

— Что тебя заботит? — спросила она, водя пальцами по ключице рыжеволосой подруги.

Елена прислушалась к шумам ночного дома. Чем-то стучит кухарка, наверное замешивает тесто для завтрашней выпечки. Скрипит совок — выгребают прогоревшие угли. Снова храп — забавно, как довольно тощая компаньонка баронессы производит столь мощные звуки. Мышь прошуршала… Или крыса. Лисички, конечно, хорошие мышеловы, но до кошек им все же далеко, а всяких ласок и горностаев Дессоль не держала — ее сразу выворачивало от их специфического запаха.

Вдали гремело — мимо шла гроза. Дожди… слишком уж много стало в последнее время дождей. Вроде бы зерну избыток воды так же не на пользу, как и сушь.

— Что же меня заботит…

Елена откинулась на подушку и заложила руки за голову, глубоко, искренне задумавшись. Гром ударил ближе, страшнее. Очевидно, грозовой фронт все-таки зацепит город. Дессоль воспользовалась удобной диспозицией, опустила руку ниже и стала чередовать поглаживания с «царапками», еще больше походя на кошечку. Елена откинула голову дальше и зажмурилась от удовольствия, стискивая подушку.

— И все же, — Дессоль резко убрала руку, вызвав полный возмущения вздох подруги. — В чем твои заботы?

— Это нечестно, — Елена преувеличенно огорчилась, надувая губы. — Продолжай!

— Нет, — с такой же преувеличенной строгостью ответила баронесса. — Сначала ответь!

— Ну, хорошо, — сдалась рыжеволосая. — Я умею лечить… ну, постольку поскольку. Но кажется, это не моя стезя. Ульпиан меня…

Она осеклась, думая, что «прогнал» — слово не слишком удачное и к тому же провоцирующее ненужные вопросы.

— Рассчитал.

— Это хорошо, — неожиданно вымолвила баронесса.

— Да? — Елена и не пыталась скрыть удивление.

— Им недовольны. Я не знаю подробностей, но слышала, что семья тетрархов больше не благоволит ему. А недовольство больших людей, оно словно тень, может накрыть всех причастных.

Логично, подумала Елена. Вероятно, этим и объясняется то, что мэтру приходилось браться за мелкие дела, категорически не соответствующие профессионалу мирового масштаба. Поскольку здесь все про всех знают, то прибегать к услугам человека в королевской опале — неразумно и вызывающе. А может, Ульпиану просто нечем было ей платить? Хотя вряд ли…

— Пусть так, — задумчиво сказала она, глядя в потолок, расписанный яркими красками по сырой штукатурке. Раскраска что-то изображала, однако, будучи сделана не слишком умелой рукой да еще в темной комнате больше напоминала абстракцию. Елена попробовала вспомнить, как называли «художников», которые малевали разноцветные пятна, не сумела.

— Однако мне нужно жить на что-то, — продолжила она. — Город высасывает деньги, как паук.

— А зачем? — Дессоль не поняла ее вполне искренне. — Тебе не хватает? Скажи, сколько.

— Возможно… — лекарка хотела сказать «много», но решила смягчить. — Немало. Травы для микстур и все такое.

— Немало? Прелесть моя, — покровительственно улыбнулась Дессоль. — Мы — семья Лекюйе-Аргрефф. Мы не знаем таких слов.

Экие суровые, раскидистые понты, подумала Елена и тихонько выдохнула с облегчением. Да, кажется, вопрос золота для повитухи решится относительно просто. Она посмотрела прямо в глянцево-темные глаза баронессы, где прыгали чертенята отраженных огоньков свечей.