Чтение онлайн

Он говорил это полушутя, но Эстер почувствовала, как он невольно напрягся.

— Я слушаю, Кейн. Можешь мне доверять.

— Знаю, — выдохнул он. — Большую часть истории ты уже слышала. Абрахам обручился с Сереной, она стала частой гостьей в замке… любил ее страшно. Любовь некроманта хуже стихийного бедствия, и Серену зажало между вулканом и цунами. Моего интереса она тоже не отвергала — сейчас понимаю, что ей было просто приятно внимание сразу от двух братьев, скандальная ситуация, Серена такое обожала. Я даже не задумывался, что это как-то неправильно, думал, пусть сама выбирает… она и выбрала. Меня.

В его голосе не было уже ни капли самодовольства, только усталая хрипотца.

— Абрахам нас застал, и был просто в бешенстве — в общем-то, справедливо. Серену он не тронул, а вот меня чуть не убил — причем не магией даже, а просто врукопашную, так это его задело. А я как раз отбиваться стал заклятиями, чтобы получить легкую победу… идиот.

Кейн снова сделал небольшую паузу, переводя дух, возвращаясь к делам лет минувших.

— И Абрахам ответил. Начал громить все вокруг, метал такие проклятия, что не в каждом гримуаре отыщешь. В конце концов, он буквально взорвался энергией — мы с Сереной щиты выставили. Только никто не заметил сквозь все крики и вспышки, что на шум пришла Ева, — его голос дрогнул, — ей было всего семь. Магии в ней не было ни на долю. Она не могла защититься.

Перед глазами у Эстер снова встал тот образ из подземелья: детское тело, обернутое саваном. Абрахам своим, темным способом пытался искупить грехи. Исправить страшную ошибку.

У целительницы в груди застыл осколок льда. Эта небольшая, страшная деталь многое проясняла. То, в каком порядке было приказано содержать ее комнату, как после неудавшегося ритуала не закрывали больше двери склепа, как легко Кейн говорил о своей вражде с братом… как он удивился, когда тот решил его защитить.

— Ну, и дальше все понятно. Не было никакой свадьбы, никакой счастливой черно-чистокровной семьи. Серена убежала под защиту Гильдии, параноила, что мы придем за ней, отомстить. А мстить мы стали друг другу, — только сейчас некромант выпрямился, и повернул голову обратно к Эстер. — Потом уже он совсем от вины сломался, дальше ты знаешь. Ритуал. Неудачное воскрешение. Мрак и безнадежность. Вот такая веселая история.

Обхохочешься; увидев, с каким беспокойством на него смотрит Эстер, Кейн мягко улыбнулся и решил разрядить обстановку. Скорбеть уже поздно — мертвым это неинтересно, а живым портит настроение.

— Отпускаешь грех-то, миледи?

— Какой? — хрипло спросила она, пораженная рассказом. — Не ты ведь… Абрахам…

— Прелюбодеяние, миледи. Убийства и вовсе в списке смертных грехов нет, — поправил он ее. — Можешь еще уныние и гнев туда добавить, чтобы сразу букетиком.

— А гордыня?

— Грешен, — согласился Кейн, и театрально сложил руки в молитвенном жесте. — Смилуешься?

Эстер фыркнула, щелкнула пальцами — с них сорвался зеленый огонь, и со снопом искр врезался Кейну в лоб; тот отпрянул, на секунду ошарашенный.

— Нападают! — возмущенно вскрикнул он.

Девушка его шутливо толкнула в плечо. Посмеявшись, она все равно чуть погрустнела, понимая, насколько тяжелую историю слышала сейчас.

— Спасибо, что поделился со мной этим, — тихо сказала она. — Теперь, когда тьма отступила, мы можем начать все заново. С чистого листа. С весны.

Кейн крепко сжал ее руку в знак благодарности, и они оба знали, что, несмотря на все насмешки и подколы, они нашли в друг друге не просто союзника, но и верного друга, спутника и близкого человека.

Дать имя этому чувству все еще боялись.

XIX. Солнце

Туман, который сковывал земли Исендора, начал рассеиваться, отступая под натиском утреннего солнца. Подобно тонкой серебристой пелене, он медленно поднимался над лесами и полями, освобождая путь для лучей, желанных и животворящих.

Эстер и Кейн стояли на высокой башне замка, их взгляды были устремлены вдаль, туда, где когда-то мрак сжимал земли холодными, беспощадными когтями. Теперь же перед их глазами раскрывалась картина возрождения — земли Исендора оживали, возвращаясь к своему естественному зеленому великолепию.

В тенистых черных лесах, где деревья стояли как стражи древних тайн, начали пробиваться первые всходы новой жизни. Темные, почти черные листья начинали сменять свой оттенок на более светлый, насыщенный зеленый, словно краски мира вновь нашли свою палитру. Солнечный свет, проникая сквозь кроны, рисовал на земле сложные узоры, а тепло, казалось, пробуждало все вокруг, призывало к новому дню. Почки, зажатые в бутоне страха и мрака, раскрывались, даря миру свои яркие, дивные цвета. Розы, лилии, георгины, и даже скромные васильки — все они тянулись к ласковым лучам, окрашивая земли Исендора калейдоскопом оттенков. Выросли даже подсолнухи — Кейн готов был поклясться, что их там никогда не было.

Рядом с замком, в тенистых садах, деревья, еще недавно совсем безжизненные, вновь наполнились силой. Цветущие вишни и яблони сотворили над землей розово-белые облака, ароматы которых несли в себе обещание плодородия и изобилия. Ветки, некогда гнущиеся под тяжестью тоски, теперь изгибались под весом бутонов и цветов.

Воздух, пропитанный ароматами цветения и свежести, нес с собой песни птиц и шепот ручьев, которые, очистившись, вновь звонко журчали, пробираясь сквозь зеленеющие луга.

Эстер и Кейн стояли молча, наблюдая за этим чудом. Их сердца были полны гордости и облегчения за то, что их действия вернули миру его естественную красоту. Их магия, их битва не была напрасной. Она вернула жизнь не только замку, но и всему, что окружало его.

— Надо же, какая прелесть, — тихо произнесла Эстер, ее голос был полон восхищения, — как все изменилось.

— Да, — ответил он, в его голосе откликалось то же самое чувство, — это действительно новое начало для Исендора. И для нас тоже.

Так же, как первые лучи весеннего солнца пробиваются сквозь затяжную зиму, мороз и страх отступали от сердец Эстер и Кейна. Как весна, пробуждающая землю ото сна, их чувства начали оживать, нежно и постепенно. Вспоминая о силе совместного ритуала, они с удивлением обнаруживали, что их доверие друг к другу расцвело, словно те самые подсолнухи, что теперь сияли яркими красками в саду под окнами.

Стоя на башне и глядя на оживший пейзаж, Эстер ощутила, как граф нежно взял ее руку в свою. Его прикосновение было легким, как весенний ветерок, что игриво колышет молодые листья на деревьях.

— Ты чувствуешь это? — прошептал он с хитрецой в голосе.

— Что именно? — ответила она, не смея вернуть ему сейчас взгляда.

— Весну, — сказал Кейн, лукаво улыбаясь. — Мы все так долго ее ждали.

Мимолетный взгляд, теплое прикосновение, деликатная улыбка — все это были маленькие жесты, но они говорили о многом. Они находили утешение друг в друге, их смех звучал ярче, чем когда-либо, рассеивая последние тени прошлого, которые могли скрываться в углах их сердец.

Вечером они вместе прошли по саду, чьи деревья цвели нежным цветом, окутывая их волшебным ароматом и обещанием новой жизни. Они остановились у фонтана, вода в котором сверкала под лунным светом, как драгоценные камни. Кейн осторожно поцеловал Эстер руку — жест, полный почтения и восхищения.