Чтение онлайн

Я вышел из машины с другой стороны. В слабом свете уличного фонаря на носу у Глаза поблескивали капли дождя. Он улыбался так, будто эта меня нужно было приободрить. И тут неожиданно для себя я спросил его о маленьком сынишке.

— У него все в порядке, — сказал он и посмотрел на меня немного насмешливо, немного недоверчиво. — Ему хорошо, — продолжал он, — потому что от него ничего не требуется, как только расти.

Работа с Мастером Глазом была моей первой крупной самостоятельной операцией. Из многочисленных инструкций мне было известно, что в момент засылки агента возникает своеобразная с точки зрения психологии опасность не только для самого агента, то есть того, кого засылают, по и для его руководителя, то есть того, кто засылает. Эта опасность заключается в том, что у обоих возникает ощущение предательства: у одного — ощущение, что его предают, у другого — ощущение, что он предает. Мне следовало также знать, что с точки зрения дела это ошибочное ощущение. Однако я ничего не мог с собой поделать. Это был не Пятый моего шефа, а мой Мастер Глаз. В первую очередь он был моим партнером. И вот на случай, если оборвется радиосвязь, неважно, с чьей стороны, я предложил ему воспользоваться тайником, не принадлежавшим к системе связи фирмы. Условным сигналом о том, что известие для него отправлено, было слово «Маврикий» — наименование знаменитой почтовой марки.

Как будто речь шла о приказе, он, чтобы лучше запомнить, повторил:

— Фалькенбергерштрассе… еврейское кладбище… в постаменте памятника… родился в Лемберге [50] … главная аллея… предпоследний участок слева… шестой ряд… одиннадцатая могила… — а потом заметил: — На кладбищах я ориентируюсь. Когда мы были детьми, то всегда играли там в охотников и индейцев. Наши велосипеды были лошадьми, а памятники — скалами.

Судя по всему, он не понял смысла моего предложения.

— Йохен, — сказал я, стараясь подчеркнуть важность своих слов, — это имеет значение для нас обоих! Это канал для личной связи. Не забудьте этого, Йохен.

Лишь после того как он обернулся и протянул мне руку, до меня дошло, что вопреки всем правилам я назвал его по имени.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил он, — я не забуду.

К нам медленно приближался грузовик, разукрашенный рекламами какой-то пекарни. На нем-то Йохен и пересекал границу.

Он повернулся и пошел. На тренировках он всегда казался мне человеком крепкого сложения. Теперь же, когда он уходил в темноту, становясь все меньше и меньше, он показался мне скорее тщедушным. У меня перехватило дыхание, когда, прежде чем забраться в кабину, он передал водителю через окно сверток с рацией. Они разговаривали на жутком жаргоне, который так типичен для варварского города Берлина. Они говорили о новых щипцах и дробилках, о копытах и решетах, о металлоломе и — о девках. Мне стало не по себе. Я почти ничего не понимал. Когда он вскочил на подножку, я крикнул:

— Йохен, я не оставлю вас в беде, я выручу вас!

Но в этот момент шофер дал газ, и Глаз, вероятно, ничего не расслышал.

Вскоре после восьми утра, едва успев принять дежурство от ночной смены, детектив при отеле «Шилтон-Ройял» уже ошеломлен необычным звонком. Обе горничные с восьмого этажа, попеременно вырывая друг у друга телефонную трубку, возбужденно кричат в нее:

— В номере 717 двое посторонних мужчин!

— Взломщики, гостиничные воры! Скорее приходите, господин Зайбольт!

— Они не живут у нас! Совсем незнакомые люди в пальто и шляпах.

— Но я сделала вид, что приняла их за наших постояльцев. К тому же в 717-м живет тот самый профессор, который никуда не выходит. Я им сказала: «Доброе утро!» — и предупредила, что еще приду убрать номер. Уверена, они ничего не заподозрили.

Детектив прерывает их:

— Ради бога, говорите тише. Где вы сейчас, девочки?

— В бельевой. Приходите поскорее, и вы успеете схватить их.

Детектив кладет телефонную трубку. В соответствии с инструкцией он вызывает уголовную полицию и информирует о случившемся дежурного администратора. Затем, действуя точно по инструкции, он достает из сейфа для хранения оружия пистолет, из другого — патроны, заряжает пистолет опять-таки в соответствии с инструкцией, держа его стволом вниз над ящиком с песком, в котором произрастают кактусы, делает запись в книге учета и хранения оружия, кивает дежурному администратору, который уже готов незаметно встретить людей из уголовной полиции, и, наконец, поднимается на лифте наверх.

В бельевой в окружении больших тюков с бельем сидят горничные, окутанные густыми клубами табачного дыма.

— Нам необходимо было покурить, чтобы прийти в себя, — объясняет старшая. — Ну и ну! Можно было просто помереть со страху.

— Спокойно, девочки! За дело берусь я.

— Будьте поосторожнее, господин Зайбольт. Они выглядят как костоломы. Просто ужас!

— У меня сердце ушло в пятки.

— Ну ладно-ладно, девочки. Теперь это уже неважно. Лучше скажите, вы уверены, что не вспугнули их?

— Они ничего не заподозрили, определенно ничего. Я самым любезным тоном сказала: «Доброе утро!» и «Не желаете ли чего?» — и ушла поскорее.

— Хорошо. Оставайтесь здесь, и отсюда никуда. Возможно, с вами захотят поговорить из уголовной полиции.

Держа пистолет под рукой, детектив Зайбольт подходит к двери номера 717 и прислушивается. Полнейшая тишина. Ах, если бы агенты уголовной полиции уже прибыли! Но он твердо знает инструкции: при задержании на месте преступления в целях пресечения попыток к бегству действовать осторожно, но решительно. Поэтому он решительно и вместе с тем осторожно открывает запертую на одну лишь защелку дверь. С чувством облегчения, но и сожаления он видит, что взломщиков и след простыл. Однако они успели натворить дел: в номере царит невообразимый хаос, который остается, когда кто-то второпях ищет что-то припрятанное. Они добрались даже до стенного сейфа. Странно только, что в дверце сейфа торчит ключ. Откуда он у них? А где был или находится сейчас постоялец, который не выходит из номера? Детектив Зайбольт прячет подальше пистолет и опять-таки решительно, но вместе с тем осторожно приступает к поиску следов, оставленных преступниками, чтобы предоставить их в распоряжение специалистов из уголовной полиции…

Тем временем прибывает бригада уголовной полиции во главе с небольшого роста, круглым как шар комиссаром. В кабине лифта дежурный администратор нашептывает ему:

— Должен вам сказать, что за предотвращение возможного ущерба и успешное расследование администрация отеля и страховое общество совместно назначили вознаграждение.

Низкорослый комиссар недовольно хрюкает. В коридоре перед номером 717 полицейские договариваются обо всем взглядами. Один из них рывком распахивает дверь, и комиссар пулей влетает в комнату.

— Руки вверх! — ревет он и озадаченно констатирует, что его работу за него проделали другие: двое мужчин, втиснув в кресло третьего, заняты тем, что связывают его по рукам и ногам. — Благодарю вас, господа, — говорит комиссар мужчинам в пальто и шляпах, — но в вашем искусстве обращаться с веревкой уже нет необходимости. Пойман на месте преступления? Браво!

— Это все мы! — сообщает из-за двери одна из горничных.

— А вы ждите, когда вас пригласят и спросят. А пока проваливайте. Шульце, наведите-ка порядок. Тут не бесплатное эстрадное представление. — Затем комиссар учтиво снимает шляпу и снова обращается к двум мужчинам, которые тем временем оставили свою жертву в покое и отошли к балконной двери: — Моя фамилия Риттер. Комиссар Риттер. Позвольте мне приступить к делу. Кто из господ местных детективов уведомил нас по телефону?

Оба молчат. Более того, они даже не думают в ответ на любезное обращение комиссара снять шляпы, равно как и прежде не собирались поднять руки вверх по его приказу. Вместо них сдавленным голосом отвечает третий, сидящий связанным в кресле:

— Я детектив при отеле. Разрешите представиться: Зайбольт. Это я известил вас по телефону.

Тогда комиссар надевает шляпу и обращается к стоящему в дверях представителю администрации:

— Позвольте спросить: что здесь, собственно, происходит?