Чтение онлайн

Молчание.

— Ну, а если вы не согласны, так я позвоню в полицию, чтобы они приехали и забрали вас. Я расскажу им, что вы сломали руку моей подруге.

— Они и тебя заберут за то, что ты меня тут держал!

— Возможно. Но в таком случае вы этих кассет не получите никогда.

Никогда! Понятно? Я немедленно их уничтожу.

Он отошел от двери, но через некоторое время появился снова.

— Ты меня надуешь, — сказал он. — Как твой братец.

Я покачал головой.

— Дело того не стоит. Я просто хочу, чтобы вы убрались из моей жизни раз и навсегда.

Он яростно дернул небритым подбородком. При желании этот жест можно было истолковать как согласие.

— Ладно, — сказал он. — Давай их сюда.

Я кивнул. Повернулся к нему спиной. Вышел в гостиную и отобрал по одному экземпляру каждой кассеты, а три запасные сунул в комод. Когда я вернулся, Анджело по-прежнему стоял у двери, все такой же настороженный и подозрительный.

— Вот кассеты, — я показал ему кассеты. — Вот ключи от машины. Где нож?

Он поднял руку и показал мне его: столовый нож, не слишком острый, но все-таки достаточно опасный, чтобы с ним не считаться.

Я положил кассеты на подносик и протянул ему. Он просунул руку в дыру и схватил их.

— Теперь нож, — сказал я.

Он бросил его на поднос. Я взял его и бросил на его место ключи.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь спуститесь вниз. Я сейчас разберу баррикаду. Вы сможете выйти отсюда и уйти. А если вы собираетесь наброситься на меня, не забывайте о том, что вас отпустили на поруки.

Он угрюмо кивнул.

— У вас сохранился тот компьютер, который вы купили четырнадцать лет назад?

— Папаша его раздолбал. Когда меня посадили. От злости.

Яблочко от яблони...

— Программы написаны все на том же языке, — сказал я. — «Бейсик» для «Грэнтли». Сам язык здесь, на первой стороне. Он вам понадобится.

Он только оскалился. Нет, на него ничем не угодишь! Это ниже его достоинства!

— Спускайтесь вниз, — сказал я. — Я сейчас открою дверь.

Он исчез из импровизированного окна. Я вытащил спасительные доски, отодвинул стол и стулья и встал за ними так, чтобы ему было не дотянуться.

— Выходите! — сказал я. — Откройте щеколду и ступайте на все четыре стороны.

Он поспешно выскочил наружу. В одной окровавленной руке он сжимал кассеты, в другой ключи. Коротко глянул на меня — я заметил, что в его взгляде уже не было прежней угрозы, — и бросился к двери. Я последовал за ним и смотрел, как он быстро, почти бегом идет к дороге и как, свернув на проселок, рысью мчится к тому месту, где оставил машину. Вскоре он уехал на такой бешеной скорости, словно боялся, что я каким-то образом сумею его задержать; но я на самом деле хотел только одного: избавиться от него раз и навсегда.

В пустом чулане воняло, как в зверином логове. Я мельком заглянул туда и решил, что тут придется поработать совковой лопатой, шлангом, щеткой и хлоркой. Пока я собирал все это хозяйство, пришли из паба Банан и Касси.

— Мы видели, как ты приехал и как он уехал, — сказала она. — Я хотела пойти сюда, но Банан сказал, что это может тебе помешать.

— Банан был прав. — Я громко чмокнул ее в губы, отчасти от любви, отчасти от отпустившего напряжения. — Анджело терпеть не может терять лицо.

— Ты ему отдал кассеты? — спросила Касси. — Ага.

— Пусть подавится!

Я улыбнулся.

— Нет, не подавится! По-моему, Тед Питтс теперь миллионер.

— В самом деле? — Она вскинула брови. — Тогда почему бы нам?..

— Это требует времени и сил. Тед Питтс живет у лондонского конца магистрали М-1, в полумиле от главной артерии страны. И я так понимаю, что он непрерывно мотается по этой магистрали на север, обходит там брокерские конторы и потихоньку собирает свой мед, как трудолюбивая пчелка. Вот вчера, если верить его жене, он ездил куда-то в Манчестер. И каждый день — в другой город, чтобы его не запомнили.

— А какая разница? — спросил Банан. Я объяснил ему, что бывает с теми, кто постоянно выигрывает.

— Готов поручиться, что ни один букмекер не знает Теда Питтса в лицо.

— Да, — задумчиво сказал Банан, — если бы этим занялся ты, тебя бы сразу признали.

Я покачал головой.

— Только если делать ставки прямо на скачках. А если зайти в букмекерскую контору где-нибудь в большом городе, там я буду просто обычным лохом.

Они оба выжидательно уставились на меня.

— Ага, — сказал я. — Всю жизнь мечтал посвятить себя этому занятию.

— Зато какие деньги! — сказал Банан.

— И никаких налогов, — сказала Касси. Я подумал о великолепном доме Теда Питтса и о том, что у меня самого никогда не было дома. Подумал о том, как он бродит по склонам Швейцарских Альп, отдыхает душой, скитается, но всегда возвращается домой. Подумал о том, что моей жизни явно не хватает упорядоченности, и о том, что я всю жизнь терпеть не мог, когда меня что-то связывало. Подумал о том, сколько радости доставили мне эти последние месяцы: принятие решений, управление делами, — и о том, что я все время помнил: это только на год, а не на всю жизнь, — и это радовало меня больше всего. Подумал о том, что придется в жару и в мороз мотаться по этим брокерским конторам, рассчитывать проценты, уныло и методично наживать этот свой миллион...

— Ну? — сказал Банан.

— Может быть, — сказал я, — когда-нибудь, когда я останусь без куска хлеба...

— Ну и дурак же ты!

— Начни с себя, — предложил я. — Брось свой паб. Брось ресторан.

Вперед!

Он поразмыслил, потом поморщился сказал:

— Нет, в жизни есть дела поважнее, чем делать деньги. Немного, но есть.

— В один прекрасный день, — сказала Касси со спокойной уверенностью, — вы оба этим займетесь. Даже святой не сможет, сидя на золотой жиле, не подобрать самородок.

— Ты что думаешь, дело только в лени?!

— Ну конечно. Где же твое бесшабашное сердце? Твоя пиратская натура?

Как насчет старинной мудрости, что деньги не пахнут?

Она горела энтузиазмом. Я подумал, что ее возбуждение вызвано не только явившимся ей состоянием, но еще и тем, что Анджело наконец-то убрался.

— Ну, если ты не передумаешь к тому времени, как я покончу с Люком Хоустоном, то я попробую, — пообещал я, — Но только недолго.

— Пижон ты, вот ты кто! — сказала Касси. И все же за уборку чулана и приведение его в божеский вид я взялся уже в значительно лучшем расположении духа. А ближе к вечеру мы втроем уселись на солнышке на газоне, и Касси с Бананом принялись обсуждать, как лучше истратить деньги, которые я, по их мнению, непременно должен был выиграть.