Чтение онлайн

Шум трамваев постепенно затих вдали; кроме ветра, темноты и могил не осталось ничего. Шли мы довольно долго, спотыкаясь в темноте о корни деревьев и свалившиеся от старости надгробные камни.

— Все, пришли. — Профессор остановился. — Видите бетонную плиту с люком? Под ней вход в склепы. Помогите сдвинуть крышку.

На чугунной крышке было выдавлено: «Водоканал, 1956». Шаройко прав: неудивительно, что на нее никто не обращал внимания.

— Посмотрите по бокам плиты, — прошептал профессор. — Видите остатки стен? Раньше этот вход находился в подвале часовни, ее давно снесли. Еще в склепы можно было попасть со стороны Невы, но, по всей видимости, тот ход засыпали, когда строили дорогу вдоль набережной.

Нарколог с профессором, тихо матерясь, приподняли крышку, сдвинули ее в сторону и стали спускаться. Внутри было темно, затхлый сырой воздух отдавал чем-то крайне неприятным. Чтобы не вызвать подозрений у убийцы, которого мы хотели выловить, крышку пришлось закрыть. Вонь после этого стала совсем жуткой.

Коридор шел под уклон, мы спускались все ниже, ниже и ниже. Каменные стены, которых было почти не видно, давили со всех сторон. Мне показалось странным, что здесь хоронили самых богатых и заслуженных. Ей-богу, гореть в крематории наверняка приятнее, чем валяться тут.

Метров через сорок, как и обещал Шаройко, появилась узкая лестница. Воды на ней сейчас не было, но следы влаги были повсюду. Каменные ступени были скользкими, их покрывал какой-то налет — наверное, из-за того, что они были затоплены. Стараясь не грохнуться, мы спускались до тех пор, пока не увидели дверной проем.

С дверью обошлись жестоко. Обшитая медными листами дубовая хреновина, простоявшая около двух веков и державшая последние пятьдесят лет десятиметровый столб воды, была разнесена в клочья, отовсюду торчали щепки и вывороченный металл… В профессоре погиб хороший взломщик.

Воды здесь было сейчас примерно по колено. Перепрыгнув шахту водостока, мы пошли вглубь.

Склепы, о которых я столько слышал, выглядели как обычные подвалы — не было только труб и бомжей. Справа и слева от основного коридора находились небольшие комнаты, на каменных подставках в них стояли гробы. Некоторые совсем неплохо сохранились, на месте других валялись только бесформенные обломки, прикрывающие скелеты. Украшений особых не было, лишь кое-где на стенах висели кресты.

Воздух становился все тяжелее. После получаса ходьбы я завидовал профессору с Костей, у которых были с собой баллоны с кислородом. К тому же, с каждой сотней шагов я постепенно терял представление, сколько мы идем и как далеко находимся от входа. Коридоры и повороты были похожи друг на друга, как новостройки; Валера и нарколог пришибленно молчали; Шаройко изредка нес какую-то научную чепуху. Я тихо зверел от вида рассыпающихся гробов и тускло отсвечивающих под фонариками костей… но тут профессор предостерегающе поднял руку:

— Стоп… Не двигайтесь, это то самое место. Где-то здесь в полу должна быть подвижная плита.

Коридор, в котором мы стояли, ничем не отличался от остальных, разве что оканчивался он тупиком. Если бы не Шаройко, я никогда бы не подумал, что в нем есть что-то особенное: посветив вперед и увидев, что прохода нет, вряд ли кто стал бы идти дальше. Делать там было как будто нечего: прямо прохода не было, склепов по бокам — тоже… И все же где-то здесь могла быть могила Розенталя, которую безуспешно искали столько лет.

Нарколог, тяжело дыша, крутил в руках нож.

— Профессор, а где мы тут будем искать князя? — Он сделал пару шагов вперед, Шаройко с ругательствами схватил его за шкирку. Не удержавшись, пьяный нарколог свалился на пол.

— Вы с ума сошли! В любой момент можете провалиться в яму с водой… Достать мы вас уже не успеем. Мало вам Кости… Я долго ползал здесь в ту ночь, и могу только догадываться, что ловушка срабатывает от этой, — он указал на участок пола метрах в двух от нас. — Но точно не знает никто; кто знали — те померли. Лазать здесь очень опасно.

Нарколог задумчиво поковырял ножом плиты пола:

— Выглядят они довольно основательно… Слушайте, а что если мы будем кидать что-нибудь на разные плиты? Ловушка сработает, и мы будем знать, где она.

Шаройко покачал головой:

— Нет, вряд ли… Тут все просто, но не настолько же… Поворот плиты наверняка рассчитан строго на вес человеческого тела, плюс сила, с которой на нее наступают. Я даже подозреваю, что для срабатывания ловушки нужно последовательно наступить на несколько плит… Когда я исследовал пол в ту ночь, время от времени слышались странные щелчки… Не знаю, как это сделано, но в то время умели строить такие механизмы. Конечно, может быть, вы и правы, но если бы все было действительно так просто, могилу Розенталя давно бы нашли. Я уверен, что он позаботился, чтобы золото досталось только ценой чьей-то жизни, а еще лучше — нескольких. Шутка князя удалась на славу… — Профессор замолчал на несколько секунд. Когда он продолжил, голос его слегка дрогнул. — Подумайте, сколько людей погибло в этом коридоре? А сколько испытало смертельный ужас?

И сам Розенталь должен быть где-то рядом… Он ждет нового трупа. Доктор, им хотите быть вы?

Нарколог задумался на некоторое время, потом с сожалением вздохнул хлопнул профессора по плечу.

— Ладно, вы меня убедили. Давайте для начала поймаем убийцу. Люблю ловить убийц.

Профессор кивнул и почесал бороду.

— Меня вот что беспокоит… Если и вправду он был здесь в ночь смерти Кости… Тогда он, наверное, тоже понял, что произошло? Он может и не придти. Или приведет кого-нибудь с собой…

Я покачал головой:

— Профессор, по-моему вы его переоцениваете. Вы сами, при всем вашем знании вопроса, только недавно догадались, что значат слухи о привидении… Что мог понять тогда убийца, услышав откуда-то из темноты крики и плеск воды? Все, что он заметил — это ваш интерес к этому месту, и наверняка проследил, что вернулись вы пока без золота. Вот и все: он же должен был прятаться где-нибудь за углом, чтобы его случайно не увидели.

Может быть он, правда, подозревает, что вы вдвоем с Костей нашли золото, убили аспиранта, чтобы не делиться, и вернетесь за деньгами чуть позже… А кстати, это было не так?

Профессор посмотрел на меня осуждающе:

— Зря я не дал вам бутылкой виски по голове.

— Не сердитесь, профессор: это шутка. Если мы достанем труп Кости, я уверен, что следов вашего топорика на его голове не будет. Я вам полностью доверяю.

— То-то же.

Стараясь не наступать куда попало, мы выбрали подходящий для засады склеп. Из него открывался хороший обзор, а убийца, если он придет с фонарем, а мы будем сидеть в темноте, заметить нас не сможет.

Валерка устроился ближе к входу, установив камеру на небольшой штатив. Нарколог присел на гроб, профессор привалился к одной стене, я — к другой. Мы выключили фонарики.

…Тому, кто никогда не пробовал провести несколько часов в подземных склепах, в абсолютной темноте и жуткой вони, меня не понять. Вся чертовщина, над которой я смеялся, сидя в гостиной у профессора и слушая рассказы о мертвом Розентале, гуляющем по склепам, повылазила теперь из своих гробов и крутилась вокруг. На тот случай, если убийца и правду придет, мы сидели в полной тишине, поэтому четких доказательств того, что я тут не один, у меня не было… Нервы понемногу сдавали, и когда нарколог, желая узнать, сколько время (часов с подсветкой у него не было) тронул меня за рукав, я чуть не укусил его от страха. Так прошло несколько часов.