Чтение онлайн

– Нес какую-то чушь. Я даже не запомнила.

– Говорил о том, что шантажировал меня? Причем так неумело, что я даже не понял, чего именно он от меня хочет.

Шантажировал? Очень на него похоже.

– Нет, в основном ругался и говорил мне с тобой не дружить.

Рома сунул одну руку в карман, хмыкнул и немного напрягся.

– Отец, - он выставил вверх один палец, - брат, - выставил второй, - подруга, - третий поднялся тоже. – Кто еще из твоего окружения считает меня плохой компанией для тебя?

Я пожала плечами.

– Мама, - ответила.

– Мама… - выдохнул Рома. – Ну что ж… а ты? Что ты думаешь на этот счет, Нелли?

Божечки, зачем он так смотрит на меня, будто от этого вопроса зависят наши жизни?

– А я считаю, что это не их дело, - ответила я и заметила, что парня мой ответ более чем удовлетворил.

Спустя какое-то время я уже стояла на пороге старого бокса, именующегося гаражом господина Аморского, и следила за манипуляциями парня с машиной, на которой сегодня будет представлена честь рассекать по вечерним улицам именно мне. Я до сих пор не понимала, почему он согласился доверить мне свою любимицу и сейчас даже подготавливал ее для меня, но при этом, не забывая еще несколько раз убедиться в том, хочу ли я этого на самом деле. Кажется, он не волновался за то, что я могу разбить его дорогущую тачку и покалечить нас. Ему не было дела до того проиграю ли я или выиграю. Он спрашивал о том, готова ли я выйти против близкого мне человека, ведь наш с Виленой заезд совсем не то же самое, что его дружеские гонки, к которым все в его окружении уже давно привыкли.

– Слушай, - облокотился Рома на капот и взглянул на меня, - мне не нравится твоя подруга. Я признаю это. У нее свои тараканы в голове, о которых она не рассказывает тебе, хотя вообще-то должна бы. Но разрешать какие-то свои обиды посредством скорости не совсем умное занятие.

– Я умею водить. Ты же видел.

Парень кивнул, отворачиваясь обратно к созерцанию содержимого автомобиля.

– А еще я видел, что ты иногда настолько забываешься, что теряешься в пространстве. И дело совсем не в твоих навыках. Тебе это и так должно быть понятно.

На пару секунд повисла немая пауза. Рома стоял, оперевшись на переднюю часть авто и смотрел прямо перед собой.

– Не стой там, - сказал он мне, не оборачиваясь. – Можешь сесть в машину, если хочешь.

– Нет, спасибо. У меня сегодня еще будет время посидеть в ней.

Рома не ответил. Залез с головой под капот и стал там что-то проверять. Я знала, что все, что связано с машинами, он предпочитал делать молча, дабы ничто не смогло его отвлечь. А потому я решила больше ничего не говорить и пройти внутрь, чтобы не смущать его своим взглядом в спину. К тому же у меня появился отличный шанс осмотреть его владения. Иногда осмотреть гараж мужчины – будто заглянуть в самую душу. Они же во многом словно дети. Их игрушки – не просто железки и деревяшки, а ценные артефакты, в которых многие женщины ничегошеньки не понимают.

Первым, что попалось мне на глаза, стала картина, стоящая около задней стены. Она была большой, обрамленной минималистичной рамой. Я стала вертеть головой в разные стороны, чтобы увидеть что-то еще, кроме ржаного поля, двух силуэтов посреди него и голубого неба, но вопреки своим ожиданиям не видела ничего особенного. Это продолжали быть поле, люди и небо.

– Можешь ничего там не искать. Это просто картина. Очень старая, - услышала я из-за спины.

Обернувшись, увидела выглядывающего из-за машины, Рому.

– Твоя?

– Моя. Но она мне не нравится.

Я еще раз взглянула на рисунок. Лично мне он приходился по вкусу. Я бы повесила нечто подобное в своей комнате. Очень умиротворяющий образ. Даже не думала, что этот парень умеет изображать нечто подобное.

– Почему?

– В ней нет меня, - сказал парень, возвращаясь к своему делу. – Я писал ее для выставки матери.

– У твоей мамы есть своя выставка?

Рома тяжело вздохнул.

– Есть. Она очень хороший художник. Только этого никто не видит.

– Ты тоже хороший… - воскликнула я, - художник.

Парень ухмыльнулся.

– Спасибо. И ты хорошая… скрипачка.

Я улыбнулась и продолжила свою экскурсию.

Вокруг были какие детали, ящички с инструментами, зимний вариант шин. Взгляд мой привлек чехол, забитый в угол и заставленный коробками. Подобный я видела у Дениса. Он часто ходил с таким, когда забирал гитару домой.

Я протянула руку и отодвинула то, что мешало мне убедиться в том, что это именно то, о чем я думаю. Я старалась делать это бесшумно, но у меня выходило плохо. В коробках явно лежало многокилограммовое железо, которое не хотело сразу поддаваться и вызволять музыкальный инструмент.

– Я так понимаю, ты везде сможешь отыскать что-то связанное с музыкой, - мягко произнес Рома, подходя ближе ко мне. На мои шумные попытки добраться до цели он все же среагировал.

– Ты играешь?

Брюнет изобразил что-то неопределенное одной рукой.

– Тогда зачем гитара?

– Баловался когда-то давно.

Я посмотрела ему в глаза и осознала, как же все-таки мало мы еще знакомы, и сколького не знаем друг о друге. А еще поняла, что очень хочу, чтобы однажды это стало не так. Хотелось знать гораздо больше. И его глаза, похоже, были со мной солидарны.

– Сыграешь? – робко спросила я.

Лицо Ромы скривилось.

– Не думаю, что я конкурент тебе или кому-то из твоих ребят.

– А я и не прошу играть, как кто-то из нас. Играй, как это умеешь ты, - улыбнулась я. – Если бы со мной была скрипка, я бы тебе подыграла. Я много песен знаю.

– Не сомневаюсь, - рука Аморского все же потянулась за чехлом и вытащила его из пыльного угла. – Знаешь, тогда ты должна будешь нарисовать мне что-нибудь. Так будет честно.

Я тут же вспомнила все свои уроки изобразительного искусства и собственные творения, которые никогда не попадали даже на школьные выставки. Для девочки позор рисовать настолько плохо, как это делаю я. Наверно, поэтому я всегда отделывалась копированием каких-нибудь рисуночков из различных книг о живописи и тогда мне ставили в четверти пять.

– Я очень сомневаюсь, что тебе понравятся мои рисунки.

– Но ты же хочешь услышать, как я играю? Я тоже не уверен в своем музыкальном таланте.

– Знаешь, наверно уже нет. Можешь не играть для меня, - попыталась я вырвать у парня из рук злополучную акустическую гитару.

– Я же знаю, что тебе интересно, - хитро улыбался он, подтягивая инструмент к себе. – Но за все нужно платить. Тебе ведь платят за выступления?

– Я похлопаю. Это лучшая награда.

– Не пойдет. Я так понимаю, рисуешь ты отстойно, раз не хочешь дарить мне свою картину. А я плохо играю. Давай позориться обоюдно?

Из меня вырвался звук возмущения, и я подалась вперед. Этот тип точно невыносим. И это не его надуманный образ. Он просто такой по жизни.

– С чего ты взял, что я опозорюсь, Аморский? Может, это ты просто боишься позориться в одиночку? Думаешь, что разрушишь образ крутого парня без изъянов?

Рома тоже подался ко мне, оставляя совсем мало пространства между нашими лицами.

– Или ты в очередной раз боишься разрушить свой идеальный образ?

Мне бы сейчас начать говорить что-то очень обидное в его адрес или защищать свою честь, но я не могла. Воздух стал слишком напряженным от такой близости, так что в голову полезли мысли о вчерашнем вечере и о том, что за еще один такой поцелуй я смогу простить ему все на свете. Даже его несносность.