Чтение онлайн

А здесь - привычный гнёт

Свои кривые гнёт,

Раскладывая мглу

По полочкам, в углу...

***

Воздушною лыжнёю - провода,

А под ногами - стылая вода,

И, словно пожилой металлолом,

Заржавленные листья - за углом,

И - вереницы бесконтрольных фаз,

И - ты глядишь - сквозь это - в сотый раз,

Лоскутное смешение кровей

Скрепляя энергетикой своей...

***

Чем легкомысленно динамить,

Во всем объёме покажись мне,

Фотографическая память,

Бегущей (от инфаркта) жизни.

А я тобою овладею

(Насколько позволяет эго),

Вульгарно воплотив идею

На фоне жизненного бега...

***

Проскачет жизнь галопом по Европам

(А заодно по континентам прочим),

И - совместит ребёфинг с холотропом,

И - мы рожденье к смерти приурочим,

И - сумрачный бойфренд чужой подруги

(Ни полсловечка из него не вынешь)

Умело на себя наложит руки,

И - это будет рэй-ки, а не финиш...

***

...А гречневую кашу с потолка,

Попавшую туда, когда тарелка

Была разбита об пол, за пять лет

Благополучно съели тараканы...

ЗАТМЕНЬЕ

(глава из ненаписанного романа в стихах)

Из парашютной практичной ткани

Комбинезончик для дочки Тани

Петровна сшила ко дню рожденья.

Вещица вышла - на загляденье.

А матерьяльчик, не глядя на ночь

(Но на ночь глядя), принёс Иваныч.

С аэродрома. В наземной службе

Он там трудился. Ему по дружбе

Ткань то ли дали, то ль не давали.

О том узнаешь теперь едва ли...

Иваныч пил. Но не так, чтоб жутко.

Притом что пить, как он пил - не шутка:

На сутки доблестного дежурства

Два дня запойного самодурства.

Да день отлёживанья больного.

Из года в год. И - опять. И - снова.

Не обойтись без такого факта:

Иваныч, выкушав дозу, как-то

В майорской форме на фото снялся,

А был он штатский. Знать, приподнялся

Над мелкотравчатою судьбою,

Чужую нишу закрыв собою...

Хозяйка дома, и огорода,

И птиц, и кроликов, и приплода,

Петровна, хоть и не футболистка,

Страдала всячески от мениска.

Коленка клацала и скрипела.

Петровна охала, но терпела...

А сыновья где-то рядом жили -

И шапки кроличьи оба шили.

Петровна доченьке (эка сила!)

Еду из Кубинки привозила.

Везла крольчатинку, хрен, яички,

Медок, огурчики, соль и спички...

Час-два гостила, хоть путь был долог,

И уезжала назад, в посёлок.

Ходила Таня в комбинезоне,

А муж Танюшин сидел на зоне.

Туда попал он за хулиганство.

(Причина очень банальна: пьянство.)

Татьяна с мужем порвать решила,

Но в то же время её страшило:

Вдруг он вернется к неверной киске

По месту кровной своей прописки....

Она рассказывала о муже -

Мол, был он парень - других не хуже.

Работы, впрочем, Олег чурался

И в пьяном виде жестоко дрался.

И добротою потом лучился...

Такой вот случай с ним приключился:

Опять же спьяну (что характерно),

Доволен дракой и добр безмерно,

Придя под утро в прорабской каске,

Домашним рыбкам кило колбаски

Нарезал мелко, чтоб те поели.

А рыбки взяли, да околели...

Хоть песни общие были спеты,

О муже вырезку из газеты

Хранила Таня: де, угрожая,

К. у такой-то часть урожая

Забрал цинично (пучок редиски).

Да две ириски и три сосиски.

(Муж самовольно покинул зону,

Истосковавшись по самогону.

Лишь год до выхода был - и нате:

Срок дополнительный в результате).

Ребёнок Танин жил у свекрови,

Не то в Конькове, не то в Перове.

Порою Таня брала ребёнка,

Варила кашку и пела тонко.

Она дарила ему подарки,

И с ним гуляла в Центральном парке.

Ещё гуляла с ментом женатым

И с разведённым ментовым братом.

Студент-сириец, согласно плану,

Магнитофоном пленял Татьяну:

Дарил кассетник ей многократно,

Чтоб через месяц забрать обратно.

И я с Татьяной встречался тоже -

Полгода, или на то похоже...

Носил коньяк в беспородном кейсе

И ставил девушке Каунта Бейси...

Звалась Татьяна - бухгалтер младший,

И не считалась дурной и падшей.

Имела внешность с чужой афиши:

Мэрлин Монро, но чуток повыше.

И формы несколько поскромнее.

И ноги бледные подлиннее...

Она работала рядом с домом,

И увлекалась кубинским ромом.

Любила, выпив, к окну пробиться,

На подоконник взлететь - как птица,

И по карнизу бродила шатко,

И говорила: "А я - лунатка!.."

И не курила, вернее, редко.

И губы красила, как субретка.

И строчкой этого обихода, -

Ей было двадцать четыре года.

Жила Татьяна в районе СЭВа,

К метромосту, а потом - налево.

Ютилась в мужниной комнатухе.

Соседи - гомик и две старухи.

В той комнатухе (шестнадцать с гаком),

Помимо трёх пузырёчков с лаком,

Стояла мебель, верней - фанера

(От секретера до шифоньера).