Двойная засада
Шрифт:
– Еще две машины… Движутся быстрее, чем первые, словно стараются догнать их… Вот, передают, что две первые встали у бордюра… У них есть связь… Полковник Сазонов! Да-да… Есть возможность заглушить связь в районе? Понял… Я сам вижу, что здесь не Москва… Где сейчас вторая пара? Понятно…
Ларичев поставил на карте две новые стрелки.
– Приближаются к нам… Ближние посты! Понял… Одна машина проехала мимо и остановилась против второго выезда из двора на противоположной стороне улицы. Одна остановилась у первого въезда во двор… Но въехать, говорят, не торопится… Стоит у торца дома…
Капустин, пока было время, слушал комментарии развития событий в сольном исполнении подполковника Ларичева, поигрывал пльцами рук, и чтобы занять руки, занялся делом, разобрал и заново собрал свой пистолет. Оружие в руках всегда придает человеку уверенность. Игорь Евгеньевич посмотрел на своих автоматчиков. Они старались не шевелиться. Оружие держали в руках твердо, слушали Ларичева, но посматривали на дверь, словно оттуда мог кто-то появиться без предупреждения.
– Так… Считайте их… Определяйте… Я отмечаю по своей карте… Понял… Это только шесть машин… Должно быть еще минимум две, но следует иметь в виду, что в деле могут быть замешаны и машины, пришедшие из другого места…
Капустин встал и подошел к столу, чтобы бросить взгляд на импровизированную карту. Блокировка территории вокруг дома Антона Васильевича Буслаева уже просматривалась отчетливо, и Игорь Евгеньевич опять, как минувшим днем, удивился способности Буслаева ориентироваться в ситуации и предвидеть ходы противника. Если исходить из двух известных Капустину эпизодов деятельности спецназовца, то третий эпизод, который сейчас разворачивается, судя по всему, в кафе, должен быть тоже впечатляющим.
Тот же взгляд в план-карту определил и вторую блокировку. Если бандиты блокировали территорию, на которой должен появиться Буслаев, то они сами попали в заблокированную территорию, с которой, кажется, уже не могли вырваться…
Вырваться… Вчера во время погони чеченцы не вырывались из окружения, а прорывались к детскому саду… А здесь… Здесь рядом школа… Занятия там еще, кажется, не начались… На дворе еще август… Но школу готовят к первому сентября. Наверняка в ней есть рабочие, есть учителя… Рядом со школой, как с трудом вспомнил Игорь Евгеньевич, большой сквер…
– Вот здесь… – Игорь Евгеньевич ткнул в план-карту пальцем. – Здесь школа… Вокруг школы сквер с густыми кустами… Забор низенький… Там можно и в школу прорваться, и дальше, на соседнюю улицу… Там чуть в стороне автовокзал… И церковь… Много народу…
– Понял… – сразу среагировал Ларичев. – Полковник Сазонов где? Иннокентий Станиславович… Автовокзал, церковь, школа через дорогу, сквер вокруг школы… Срочно блокировать ОМОНом… Увидят бандитов – «огонь» на поражение… Хорошо, спасибо… Какая улица?
Подполковник нанес на план-карту еще одну стрелку, а следом за ней, несколько секунд послушав, и вторую, в противоположной стороне карты.
– Если они останавливаются на дороге, – подсказал Игорь Евгеньевич, – можно предположить, что «огонь» вести предполагают из машин. В таком случае мы имеем реальную возможность столкнуться с автоматическим оружием. Из машины стрелять из пистолетов несподручно и малоэффективно…
– Тоже верно… – согласился Ларичев. – Внимание всем!.. У бандитов может быть автоматическое оружие… проявлять бдительность! Повторяю еще раз – при любой опасности для себя или окружающих стрелять на поражение…
– Машина у подъезда, – сообщил подполковник Ларичев. – Вышли двое… Машина отъезжает… Идут в подъезд, несут что-то завернутое в одеяло… Похоже на автоматы… Подождите с блокировкой… Дайте машине отъехать, потом блокируйте машину… Когда они еще поднимутся на восьмой этаж… Все… Работайте… Подъезд снизу заблокирован… К бою! Два человека наверх, блокируете оттуда… Внимание всем внизу. Как только позвонят в дверь, я даю команду к блокировке и захвату машин. Полная готовность!
– Я! – вызвался Капустин и одернул на себе, как пиджак, подобранный не по размеру бронежилет. – Ты левша? [9] Значит, со мной… – сделал он знак одному из автоматчиков.
– При малейшей опасности стрелять на поражение… – повторил Ларичев недавнюю команду. – Себя не подставлять…
Капустин, как и все сотрудники правоохранительных органов и силовых структур, прекрасно знал, чем вызвана эта команда, хотя ее смысл никогда не расшифровывался полностью, знал, что такая же команда дается всегда там, на Северном Кавказе, куда он собирается на днях отправиться. Ситуация сложилась такая, что в исправительных лагерях слишком много кавказцев, они организованы и сплочены больше, чем другие заключенные, имеют навыки ведения боевых действий, и боевики, попав туда по приговору суда, на «зоне» чувствуют себя чуть ли не лучше, чем на свободе. Они там хозяйничают, заставляя работать за себя других. А многие неизвестно какими путями вскоре снова оказываются на свободе. И потому, когда идет бой или просто задержание преступников, дается такая расплывчатая по обоснованию, но все же конкретная по сути команда. Посмотришь телевизор – в таком-то городе Северного Кавказа штурмуют дом, где боевики засели. Потом, в девяносто девяти случаях из ста, пленных не оказывается… Приказ был – «огонь» на поражение… И это более справедливо, чем решение суда…
9
Левшой при стрельбе считается не тот, кто лучше работает левой рукой, а тот, кто прицеливается левым глазом, прищуривая правый. В этом случае автомат упирается плечом в левое плечо. Левшу обычно используют при стрельбе из-за угла укрытия, находящегося слева, поскольку стрелку-правше в этом случае приходится высовываться намного дальше и подставлять себя под встречный выстрел.
Капустин с автоматчиком быстро и беззвучно поднялись на один пролет лестницы и остановились между этажами. Автоматчик отошел чуть в сторону, чтобы его не было видно с лестничной площадки восьмого этажа, и прижал приклад к левому плечу, чтобы можно было стрелять из-за следующего пролета лестницы. Капустин выбрал себе позицию за бетонной трубой мусоропровода, в полумраке, поднял пистолет, заранее приведенный в боевое положение – осталось только совершить большим пальцем короткое движение, опустить флажок предохранителя, и можно стрелять прицельно…
Учащенно билось сердце, но Игорь Евгеньевич хорошо знал, что это от напряжения ожидания. Напряженное ожидание, когда развязка близка, всегда вызывает учащенное сердцебиение. Оно пройдет, как только появится первый противник, и надо будет действовать. Действие снимает напряжение. Но во время ожидания стук сердца мешал. Он мешал даже слушать, и обычные шаги на лестнице казались топотом. Наверное, и слух в это время напрягается так, что становится намного острее. Наверное, даже обоняние обостряется, потому что Игорь Евгеньевич даже сквозь «ароматы» мусоропровода ощущал запах человеческого пота. Или это только казалось… Капустин сам не знал, но гадать и прислушиваться к себе у него времени не было…
Шаги становились все громче. Шагали, похоже, через ступеньку, торопились. Это и понятно – оба наверняка слышали, как внизу снова хлопнула металлическая дверь и кто-то стал подниматься. Боевикам ни с кем встречаться не хотелось. Они спешили… Но восьмой этаж не всем покоряется легко, и сбившееся хриплое дыхание хорошо прослушивалось через несколько этажей. Наверное, курили парни с раннего детства, если легкие так хрипели…
И именно в этот напряженный момент в кармане Игоря Евгеньевича подал звуковой сигнал виброзвонок мобильника. Хорошо еще, что виброзвонок, а не звуковой сигнал… У его трубки была привычка время от времени самостоятельно переключаться с одного звонка на другой, и он никак не мог настроить телефон на нужный режим. Естественно, забираться под бронежилет, вытаскивать из кармана трубку и отвечать Игорь Евгеньевич не собирался. Но звонок был продолжительным, и казалось, что боевики на лестнице могут его услышать. Почему-то подумалось, что это опять звонит капитан Аристархов…
Звонки не прекратились даже в тот момент, когда два человека поднялись на лестничную площадку, и сразу, без остановки, первый нажал на кнопку звонка. Одновременно с этим второй стал разворачивать одеяло, и на свет показались два автомата. Испытывающий раздражение Капустин старался не отвлекаться. Кажется, это получилось, потому что он словно бы даже здесь услышал команду, которую должен был дать подполковник Ларичев:
– Внимание! Всем! Начали захват!..
Но боевики успели разобрать оружие раньше, чем открылась дверь…