Чтение онлайн

Света стеснялась своего тела. После появления на свет дочери и многомесячного кормления грудью ее фигура изменилась кардинально и явно не в лучшую сторону. Многолетняя борьба с собственным телом была ею с оглушительным треском проиграна и Света, ради того, чтобы жить в ладу с самой собой, полюбила себя такой, какой стала. Полюбить вроде удалось, да комплекс все-таки остался. И если одетую себя Света воспринимала нормально, то без одежды себя не любила категорически, потому и на пляже не появлялась много лет. Впрочем, с солнцем она с детства не дружила, уж больно беспощадно оно любило ее нежную молочно-белую кожу. Так что пляж ей был вообще противопоказан, и невозможность загорать Светлану совершенно не беспокоила. Дома перед мужем Света тоже старалась лишний раз не светить обнаженностью - конечно, она однозначно подходит под описание Кустодиевской красавицы, но зачем лишний раз выставлять такую красоту на обозрение?!

Сейчас же она, казалось, забыла о несовершенстве фигуры. В эту минуту ей хотелось одного - любить. Любить! Любить и быть любимой, отдаться собственной страсти, бесстыдству, безумству естества... Она сгорала от желания, ее била мелкая дрожь. Виктор тоже весь дрожал, срывая с любимой брюки с криком голодного троглодита, завалившего мамонта. Вот он, миг победы! Вот она, родная, любимая, долгожданная, лежит перед ним, вся как на ладони. Осталась самая малость - освободить желанное тело от нижнего белья. Виктор припал губами к ее губам, а руки продолжали свой коварный поход... Легкий щелчок, и верхняя часть оставшегося на Светке туалета отлетела в сторону. Остался последний бастион...

О, какие у него ласковые руки! Какой он нежный! Какой сладкий! Господи, как хорошо! Его волшебные руки, щекоча, опускаются все ниже, отодвигают тонкую ткань... А горячая волна, напротив, поднимается все выше, накрывает с головой... Тело в предчувствии наслаждения делается тяжелым, словно наливается свинцом. Пальчики, его шаловливые пальчики, чего они хотят? О, как хорошо!!! За это можно всё отдать! Всё... Всё. Всё? Да, всё! Отдать, но не предать!

– Нет!!!

Виктор дернулся, словно раненый лев. Что не так? Опять? Он молча смотрел на Свету, ожидая пояснений.

– Я не могу... Витенька, родной мой, любимый! Я не могу... Я так хочу тебя, ты же видишь... Но у меня как будто предохранитель какой-то в голове сидит. Скорее даже, не в голове, а там... Я не могу... Я хочу, но не могу ничего поделать, что-то не пускает, не дает... Витюшенька, родной мой, - она встала на колени и принялась осыпать поцелуями его тело.
– Родненький, любименький, жить без тебя не могу, не хочу. Что же нам делать? Прости меня, любимый мой, прости меня, сокровище мое бесценное...

Она целовала и целовала его поникшее, лежащее, как бревно, тело. Целовала и шептала слова любви, целовала, покрывая его грудь солеными слезами:

– Прости меня, прости меня, прости... Прости меня, любимый...

Так они и заснули. На застеленной кровати, обнаженные, в окружении разбросанных брюк, рубашек, нижнего белья. Замерзнув под утро, во сне Света прижалась голой спиной к Виктору. Неосмотрительно... Все началось по новой. Только теперь никто ни с кого не срывал рубашек и брюк, оба лежали "готовенькими к употреблению". Опять поцелуи, ласки, слова любви, бегающие по дрожащему от желания телу пальцы... Высшая степень возбуждения... И снова отчаянное Светкино "Нет!" в самый кульминационный момент...

Заплаканная Светлана убежала в ванную. Виктор оделся неспеша, и побрел на кухню готовить завтрак. Когда Света вышла из ванной, замотанная в большое банное полотенце, Виктор уже ждал ее за накрытым столом, на котором стояла тарелка с горячими тостами и дымился кофе в больших глиняных чашках, стилизованных под маленькие горшочки. Света скрылась в недрах спальни.

Вышла оттуда она уже одетая, в брюках и блузке. Манжеты с оборванными пуговицами болтались на руке, и Света закатала их почти до локтя, присела к столу.

Завтракали молча. Потом Светлана не выдержала:

– Витя, ты хорошо придумал с этой командировкой, но я не могу остаться. Я поеду домой.

Виктор ответил не сразу:

– Не решай сгоряча. Не спеши. Я тебя ни к чему не принуждаю, не тороплю. Я готов ждать, сколько потребуется. Конечно, мне нелегко. Но если ты уедешь, нам обоим будет еще труднее.

– Не знаю, Витя, я не уверена, - Света говорила очень тихо, раздавленная своей виной.
– Витюша, я тебя действительно очень люблю... Но я не могу ничего поделать с этим дурацким предохранителем. Я хочу тебя, безумно хочу. Это не было спектаклем, так играть нельзя! Но что-то сидит во мне, что-то, через что я не могу перешагнуть, даже если хочу это сделать. Я и сейчас тебя хочу, прямо в эту минуту. Но, как дойдет до дела, опять включится проклятый предохранитель! Я не знаю, где он выключается! Витенька, родной мой, я не хочу тебя мучить. Я же вижу, как тебе плохо. Только, поверь, мне-то так же плохо... Если я останусь, мы изведем друг друга такими неоконченными пьесами... Я ж так из тебя импотента сделаю!

– Испугала! С другими я давно импотент... Для меня ведь существует одна женщина во вселенной - ты. А с бесполыми существами я спать не умею, у меня на них, как это ни грубо звучит, не стоит.
– Виктор отхлебнул глоток кофе, помолчал немного.
– Лана, не уезжай. Я прошу тебя, останься со мной! Пока хотя бы на две недели. А там... Глядишь, все и наладится.

Помолчал еще немного, как бы обдумывая новые аргументы, заговорил вновь:

– Лануля, милая, останься! Я бы очень хотел, чтобы ты осталась у меня дома, но если тебя это напрягает, живи в отеле - у тебя же есть прекрасный номер. Это тебя абсолютно ни к чему не обязывает, не думай, что я буду рассчитывать на определенную расплату. То есть, я, конечно, рассчитываю, но не в качестве расплаты, а в качестве любви, как сегодня ночью...

– Вот как раз, как сегодня ночью, я и не хочу! Я не хочу, чтобы это повторялось! Я хочу тебя, но с завершением, по-настоящему, как у взрослых! Понимаешь? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие мучить тебя? Пойми, родной мой, я ведь мучаюсь не меньше тебя! И физически, и морально! Я не хочу тебя мучить, и не хочу мучиться сама. Я люблю тебя, Витюша, но мне надо уезжать...

Виктор еще помолчал, как бы обдумывая перспективы. Потом спросил:

– А как же ты объяснишь мужу свое возвращение? Ведь ты поехала в командировку на две недели, а вернешься через день?

Светлана побледнела:

– Олег! Господи, я же забыла позвонить Олегу! Телефон, где телефон, - ее взгляд истерически заметался в поисках.
– Где телефон?!

Виктор наклонился через стол и подал очумевшей Светке трубку, сиротливо лежащую прямо перед ее глазами. Та схватила телефон и выскочила в другую комнату, прикрыв за собою дверь. Сердце Виктора сжалось от боли и ревности к счастливому сопернику.

Из соседней комнаты раздался приглушенный Светкин голос:

– Сонэчко мое, как вы там без меня? Как Иришка?
– помолчала, вслушиваясь в ответ собеседника.
– Я не смогла, ты уж меня прости. Тут устроили шумную презентацию в честь открытия филиала, ну и, как результат, пришла поздно и звонить была уже не в состоянии. Да и вы уже спали... Я ж с поезда, совершенно не отдохнувшая, измотанная дорогой, а тут масса незнакомого народа, куча информации... Да, в гостинице... Одна. Одноместный номер, хорошая гостиница, где-то в центре, я еще не разобралась... Телефон? Да, конечно, есть, а откуда ж я тебе звоню... Номер? А какой же номер, - Светка лихорадочно соображала.
– Да тут что-то затерто, я и внимания не обратила. Я узнаю, потом тебе перезвоню... Да, сонэчко, да, конечно... Обязательно... Береги Иришку... Все, пока. Целую.