Чтение онлайн

– Ты доберись сперва! – прошипел рыжий, и почти бегом отправился к самолёту.

Полковник усмехнулся и подмигнул мне. Мы проводили взглядами самолёт, попрощались друг с другом. Воспользовавшись своими связями, Полковник отправил меня на лечение не в Ташкентский госпиталь, а в Новосибирск. Пока я лечился, произошло глобальное событие – распался СССР. 15ю бригаду оставили в Узбекистане, и я туда уже не вернулся. Меня перевели служить в 67-ю, которая дислоцировалась на территории России.

Кстати, как и с тем чинушей, с Полковником мне довелось встретиться много позже. И о той встрече я тоже обязательно расскажу Вам.

До свидания! Здоровья и успехов Вам.

Двойник господина П.

P. S.

В следующем письме постараюсь ответить на некоторые Ваши вопросы. На те, что смогу. Ведь многое для меня, так же как и для Вас, непонятно, скрыто и закамуфлировано».

Письмо пятое.

«Здравствуйте!

Вот Вы спрашивали меня, как я живу, как попадаю к господину П. на инструктажи, как меня используют, как проходят встречи с иностранными лидерами или нашими чиновниками?

Попробую для начала описать свою жизнь.

Закрытая резиденция с довольно обширной территорией, огороженная и хорошо охраняемая. Охрану внешнего периметра, кстати, не видно и не слышно. Сталкиваюсь только с охранниками в доме, но их немного – шесть человек, дежурят посменно. Есть горничная, кухарка и тренер по верховой езде. Вот и весь персонал, который видит меня. Есть, конечно, и сантехник, и садовник, и электрик, только я с ними не встречался ни разу. В доме имеются библиотека, тренажёрный зал, бассейн, сауна, кинотеатр, бильярдная. У дома – тир, пруд для рыбалки, конюшня. Есть ещё велодорожка и трасса для квадроциклов. Всё оборудование и снаряжение новое, качественное. Партнёрами в шахматах или на бильярде выступают охранники. Есть ещё теннисный корт, но на протезах особо не набегаешься. На велосипеде, например, ещё получается, а вот бегать уже тяжело, несмотря на то, что изготовлены протезы по высшему классу. Также охранники являются и инструкторами: по стрельбе и по вождению. Конечно, мне – боевому офицеру, не нужны никакие инструкторы, сам любого научу. Но изображать дилетанта мне нравится – не хватает общения с живыми людьми. Прожив долгую жизнь в коллективах, сперва в школе, а потом в двух училищах и армии, для меня тяжеловато было оказаться в уединении. Любое лишнее общение, как глоток воздуха. В целом, коллектив, который меня окружает, не слишком-то разговорчив. Но вот когда они начинают заниматься моим тренажем, просыпаются в них человеки. И тогда можно просто поболтать.

Перед очередным «мероприятием» приезжает куратор, а потом за нами прилетает вертолёт. Пилоты меня не видят, так как покидают машину, а в это время мы садимся в закрытый салон. Летим часа два. Лётчики знают маршрут, поэтому с ними даже куратор не разговаривает. В полёте, как правило, мы ничего не обсуждаем, только общие вопросы – самочувствие, настроение. Прибыв в Главную резиденцию, покидаем транспорт и тайными коридорами проходим в «мои» апартаменты. В них я могу находиться и сутки, и трое, и неделю. Длительность пребывания зависит от сложности «мероприятия» или занятости господина П. Готовят меня или он сам лично, или куратор. В основном, я просто учу тексты речей, которые должен произнести. Куратор задает вопросы, которые могут возникнуть. Скорее всего, вопросы тоже кто-то учит, так как такие мероприятия проходят по сценарию. Любое отступление, это как катастрофа, – вдруг, что не так пойдёт или не то спросят. Поэтому с организаторов требуют «по полной». Меня чаще всего используют для поездок по просторам России, с выступлениями в небольших аудиториях или для присутствия на публичных мероприятиях, на которых выступлений не требуется. Бывал несколько раз за рубежом – разнообразные встречи с пророссийскими лидерами, открытие каких-нибудь культурных объектов да небольшие форумы. Важные встречи Он проводит сам лично. Участвовал я и в «подписании договоров» с главами других стран, которые так любит демонстрировать телевидение. На самом же деле, те бумажки в красивых папочках, которые подписывают лидеры под вспышки фотоаппаратов, а потом торжественно вручают друг другу, никакой юридической силы не имеют. Их подписывают, так сказать, «для картинки». Настоящие договора – более объёмные, проверенные юристами и переводчиками, скрепленные печатями и настоящими подписями, передаются позже. Поэтому, кто там ставит свою закорючку на «официальном документе» – я или Сам лично, никакого значения не имеет.

Вот в целом, и вся моя нынешняя жизнь. Понимаю, Вам бы хотелось узнать какие-нибудь «дворцовые тайны», скандалы или интриги. Но, по сути, я знаю не больше Вашего о настоящей жизни господина П.. Публичную жизнь демонстрирует телевидение и пресса, а «за кулисы» меня не пускают. Поэтому удивить Вас ничем не смогу, уж извините.

Вообще, та информация, которой я обладаю и которую постоянно пытаюсь вытягивать из памяти, может помочь только в оценке прошедших событий. Дать более полную картину. Или наоборот, запутать всё. Как в каком-то юмористическом номере было: разобрал, собрал – лишняя деталь осталась. Так и тут, та «лишняя деталь», которую я покажу, может не вписываться в конструкцию, но она всё-таки оттуда.

Да, спасибо конечно, что Вы научили меня, как обходить блокировку сайтов. Только в моём компьютере, оказывается, Интернет полностью контролируемый. Есть список сайтов, на которые я могу заходить и всё. Вот по ним я и «гуляю». Никаких социальных сетей или видео-хостингов. К электронной почте доступ получил случайно. Вбил Ваш адрес (это мой армейский позывной) и отправил письмо. Так и познакомились.

Раньше, до «перевоплощения», я был Александр Александрович, поэтому меня тут называют Сан Саныч. К куратору обращался по званию, но чаще по имени Гена или Геннадий. Всё-таки я старше по возрасту, имею право.

Спрашивайте, буду уточнять для Вас непонятные моменты. А пока прощаюсь, писать сегодня больше не о чём.

До свидания. Двойник господина П.

P. S.

Кстати, как-то раз, после ареста куратора, я спросил у его помощника и старшего охранника Михаила:

– Миша, а что генерал брал взятки? Почему его арестовали?

И он ответил:

– Сан Саныч, Вы смотрели фильм «Место встречи изменить нельзя»? Помните, как Шарапов от банды в кладовке спрятался, и пока их вязали, там отсиделся? Так вот наша тюрьма, для некоторых, это как та кладовка. Вроде и вот он, почти под носом человек, и выхода у него нет, а дотянуться – нельзя. И объявили об этом в СМИ специально, чтоб сомнений ни у кого не возникло.

«Ай да Миша! Ай да сукин сын!» -подумал я, переиначив знаменитое выражение о поэте. Оказывается, старший охранник умеет не только видеть и слышать, но и пытается делать какие-то выводы. А его витиеватое высказывание, которое не вяжется с образом обычного служаки, так вообще вызвало у меня восхищение. Ну что ж, возьмём на заметку…»

Письмо шестое.

«Здравствуйте, дорогой друг!

Представляете, а мы уже полгода переписываемся с Вами. Не буду повторять банальности о быстротечности времени, но ведь на самом деле это так. Вроде совсем недавно бегал в коротких штанишках и дёргал девчонок за косички, а вот раз – и ты уже с сединой… И все твои детские трагедии и радости блекнут перед трагедиями и радостями зрелой жизни.

Так же вот, сейчас уже незаметно, пролетели годы моего детства. Родители мои рано погибли в аварии, и я воспитывался у тёти в Рязани. Своих детей у тёти Тани не было и она, добрая сердечная женщина, взяла меня к себе. Рос я таким же, как и большинство моих сверстников – местами прилежный, местами хулиганистый. За что-то – ругали, а бывало и хвалили. С одинаковым интересом бегал и в авиамодельный кружок, и на рыбалку, и в музей народного зодчества.

Единственное в стране десантное училище, которое находилось в городе, притягивало нас как магнит. Естественно, что все мальчишки мечтали попасть туда и стать обладателем заветного голубого берета. Потом, уже взрослея, романтики превращались в прагматиков, сознавая, что это не только красивая форма и жизнь полная приключений, но и тяжёлый повседневный труд, возможно даже участие в войне, а как следствие – ранения или гибель. Ведь это были времена выполнения интернационального долга. И как бы ни оборачивали это в мишуру оправданного героизма, солдаты и офицеры гибли реально. На школьном стенде «Они выполняли интернациональный долг» регулярно появлялись новые фотографии, на многих из них вчерашние мальчишки были в беретах. Может быть, кого-то это отпугнуло… Я тоже задумывался об этом, но прагматик во мне как-то нашёл общий язык с романтиком. О смерти не думал, кто в юношеском возрасте думает о смерти? И поэтому, до последнего класса школы, я не просто не расстался с мечтой, но и сделал всё возможное для её осуществления. Чтобы увеличить шансы на поступление, на своеобразном семейном совете (я, тётя и сосед дядя Лёша) было принято решение после 8-го класса идти в суворовское училище. Меня как сироту, приняли в Свердловское (ныне Екатеринбургское) СВУ, в котором я проучился два года. И уже потом подал документы в Рязанское ВВДКУ. Кстати, о своем выборе я никогда не пожалел. Может быть, повезло с людьми, с которыми довелось служить. А может, просто не было другой жизни – не с чем было сравнивать, и я был счастлив там, где был.

Поступив в десантное училище, набирался знаний, взрослел, мечтал о подвигах и приключениях. Когда учишься, дни тянутся медленно. Думаешь, скорей бы уже выпуск и вперёд -в самостоятельное плавание, лишь бы автомат в руки, а куда – неважно. Хотя какое в войсках может быть самостоятельное плавание? Приходишь в часть и опять начинаешь жить по распорядку да по приказам начальства. Плюс ещё и ответственность за бойцов, за технику и вооружение.

После того, как Советский Союз прекратил своё существование, я оказался в 67й бригаде спецназа, под Новосибирском (писал Вам об этом). Времена те были нелёгкие для Вооружённых Сил, впрочем, как и для всей страны. Помню безденежье, нехватку бензина, продуктов, обмундирования. Как-то выживали – и на подработки ходили охранниками, и огород распахали за территорией части, чтобы картошку выращивать. Свиноферма была своя. Не все выдерживали… Кто-то уволился и ушёл в бизнес, кто-то в бандиты, кто-то в милицию. Ну а те, кто оставался служить, терпели и верили в будущее.

А потом пришёл 94й, и в самом его конце вспыхнула война. Бригаду нашу бросили в Грозный одной из первых. Военные действия «федералов» начинались тяжело. Ничем неоправданная поспешность командования Объединённой группы войск привела к большим потерям. Неразбериха, несогласованность, откровенная трусость одних командиров, так же как и чрезмерная ретивость других – всё это было причинами возникшей кровавой мясорубки. Да и правительство страны вело себя тогда непонятно как: невнятно, судорожно и порой противоречиво. Изречение о том, что ошибки политиков приходится исправлять военным, как никогда, подходит к тем событиям.