Чтение онлайн

Я скучал по ней. Я не хотел себе в этом признаваться, но это было так.

Именно ночью я скучал по ней больше всего. Во сне сложнее сохранять контроль. До Марины, даже когда меня вырубала водка, мне снились смутные, тревожные сны. холодная черная вода, которая засасывала меня и высасывала тепло из моего тела, пока ничего не оставалось.

Я спал с женщинами только ради того, чтобы успокоить нужду, но не позволял никому из них делить со мной постель, и никогда не встречался с одной и той же женщиной дважды. Это было бы слабостью. Затем, я встретил Марину на обочине дороги и отвез ее обратно в особняк. Это должно было быть только на одну ночь.

Но, после с*кса с ней и коньяка, который мы совместно выпили, я заснул так глубоко, что, в эту ночь, кошмарные сны не терзали меня, а на следующее утро я все еще был вялым и пьяным.

По чистой случайности, я встретил своего идеального партнера. Марина была такой же холодной и безжалостной, как и я. Даже более жестокой, что мне не всегда нравилось, и ревнивой. Но эти качества означали, что у нее не было проблем с тем, кем я был и чем занимался. Кажется, ей даже нравилась моя репутация. Она не любила меня, и я не любил ее. Ей не нужны были разговоры или романтика, ее не волновало, что я весь день запираюсь в своем офисе, занимаясь своей империей. Она не возражала против моей одержимости, от того, что я брал солнечный регион город за городом, улицу за улицей, район за районом, захватывая все больше и больше власти, все, что угодно, чтобы заполнить ту открытую черную пустоту, где раньше было мое сердце.

Мы идеально подходили друг другу. И поэтому, я попросил ее остаться. Я знал, что никогда не буду с ней близок, потому что я никогда не буду близок ни с кем. Но, я обеспечил ее деньгами и одеждой, и она, похоже, была этим довольна.

С тех пор, как ее не стало рядом, сны вернулись. Я знал, что нуждаться в ней – нуждаться в ком-то – это слабость, но, я ничего не мог с этим поделать.

Разговаривая с ней по телефону, слушая, как она учащенно дышит, пока я ей рассказываю о нашей совместной ночи, заставило меня застыть в штанах как железо. Прожить следующие пять недель будет адом. Когда она вернется, ей лучше быть готовой. Потому что, в тот самый момент, в ту самую секунду, когда ее самолет приземлился, я собирался помчаться с ней обратно в особняк и швырнуть ее на кровать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЕЛЕНА

Пришло время операции. Я сидела на краю кровати в больничной рубашке и ждала доктора Кириллова. Виктор сидел в кресле рядом со мной, держа меня за руку, размышляя. Он молчал, а это означало, что наша миссия его сильно беспокоила.

Я посмотрела в зеркало на стене. Это последние несколько минут, когда я буду Еленой. Я пыталась сдержать панику, но, с течением времени, она поднималась все выше и выше в моей груди. Когда она достигло моего рта, я внезапно выпалила. «Это всего лишь маскировка, верно?»

Виктор сердито смотрел в пол. Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

«Точно так же, как носить маску», – рассуждала я, но мой голос дрогнул. Маску, которую я никогда, никогда не смогу снять.

Виктор вскочил на ноги и приблизил свое лицо к моему. «Скажи им», – приказал он. «Скажи им, что ты передумала. Это чертово безумие, Елена! Тебе не обязательно этого делать!»

Все сомнения, которые я лелеяла, вспыхнули внутри меня. Это было безумием. Я даже не была полевым агентом. Я не могла стать похожей на кого-то, столь гламурного и сексуального, как Марина. Мое влечение к Сергею Болконскому делало все это еще более опасным. Чтобы осуществить задуманное, мне нужно будет оставаться объективной и отстраненной, и как я могла это сделать, когда он мог просто посмотреть на меня и заставить меня растаять? Одна ошибка, и я мертва…

В дверь ворвался доктор Кириллов, за ним последовал анестезиолог. «Извините, мы немного опоздали», – весело сказал он. «Давайте начнем.»

Виктор сильно сжал обе мои руки и пристально посмотрел на меня.

Я открыла рот…. И подумала обо всех людях, которые могли погибнуть в войне между бандами, если мы не остановим Сергея Болконского.

Я сглотнула. И, легла на стол.

Анестезиолог протер мою руку, и я почувствовала укол иглы. «Считай в обратном порядке от десяти», – сказал он мне.

Я дошла до семи, обеспокоенное лицо Виктора расплывалось и искажалось передо мной.

И потом, ничего.

Я провела пять дней в тумане тяжелых обезболивающих, все мое лицо было забинтовано, а в ноздрях были установлены трубки, чтобы убедиться, что опухоль в моем новом носу не задушит меня. В какой-то момент, повязку с моих глаз на мгновение сняли, и свет от оборудования осветил их ярким оранжевым светом. Затем, тьма вернулась.

Наконец, туман, казалось, рассеялся. Я осознавала, что меня переводят в сидячее положение, а затем, с моего лица снимают повязки, слой за слоем. Я открыла глаза. После столь долгого пребывания в темноте, все казалось ослепительно ярким, но затем, все успокоилось и прояснилось в ясных, четких деталях. Доктор Кириллов склонился надо мной, провел кончиками пальцев по моим щекам и удовлетворенно улыбнулся. Виктор тоже был в палате, и выглядел мрачным. Серафима сидела рядом на черном кожаном кресле.

«Все прошло удачно», – сказал доктор Кириллов. «С тобой все будет хорошо.»

Я слабо кивнула. «Можно посмотреть?»

Он передал мне ручное зеркало.

Я поднесла его к лицу и…Все не так. Неправильно.

Все не так, на инстинктивном, примитивном уровне. Не так, не так, не так!

Как будто реальность откатилась в сторону, как поезд, вылетевший на другой путь. Двадцать семь лет я смотрела в зеркала и видела себя. Теперь, кто-то еще смотрел на меня из стекла, и шок, и потеря были как удар в живот. Я потеряла себя. В ушах у меня звенело, и я поняла, что кричу, и не могу остановиться. Где была я, куда я делась?!

Виктор осторожно схватил меня за одну руку. Доктор Кириллов быстро и эффективно схватил за другую. Позади них, Серафима прижала руку ко рту, ее лицо было бледным.

«Елена, у тебя нормальная реакция на серьезную операцию на лице», – сказал мне доктор Кириллов. «Попробуй дышать.»

Я отшвырнула зеркало в сторону и услышала, как оно разбилось о стену. Затем, я вырвалась из их рук и вскочила с кровати, шатаясь на ногах, которые не ходили несколько дней. «Верните все обратно!» Я закричала. Я отступила к стене. «Верните мне мое лицо! Верните его обратно! Верните лицо обратно!» – истерично кричала я. Мне хотелось вцепиться в свое новое лицо, разорвать его и молиться, чтобы я все еще была там, под ним.

«Я дам ей успокоительное», – сказал доктор Кириллов в панике. Затем, Виктору. «Держи ее!»

Сильные руки Виктора схватили меня. Я почувствовала, как что-то кольнуло на руке.

И потом, темнота.

На следующий день, когда я отоспалась от успокоительного, я попросила, чтобы меня отпустили домой, сказав, что чувствую себя гораздо спокойнее и лучше. Виктора я не смогла обмануть, и он устроил еще один громкий скандал с Серафимой в коридоре, возле моей комнаты, но она и доктор Кириллов отклонили его настойчивую просьбу оставить меня в палате и выписали меня. Они хотели верить, что со мной все в порядке.

Поначалу, приехав домой, я подпрыгивала каждый раз, когда ловила свое отражение в мониторе компьютера или стеклянной двери шкафа. Отвратительная, жестокая неправильность этого захлестнула меня, и у меня чуть не случился очередной приступ. Но, человеческий мозг пугающе адаптируем. Всего через несколько часов мои реакции на новое начали стихать. Когда той ночью, я легла спать и увидела свое новое лицо, в темном экране телефона, реакция на лицо была уже без страха и паники.

Это было чуть ли не страшнее, чем сходить с ума.