Чтение онлайн

– Сэр? – спросила Дафти, склоняя свою поседевшую голову.

– Я должен немедленно переговорить с вашей хозяйкой.

Дафти скрылась за дверью, в ту же минуту вернулась и ответила:

– Миледи еще не закончила свой утренний туалет, сэр, но сказала, что вы можете войти.

Он вошел в спальню следом за Дафти и увидел мать сидящей перед туалетным столиком. Она уже была одета в утреннее платье, но без макияжа, и потому выглядела в резком солнечном свете на все свои… Впрочем, зачем уточнять, на сколько лет выглядела сейчас леди Филберта? Скажем лишь, что в эту минуту она была похожа на бледный парус, поникший в безветрии.

– Что у тебя за дело, которое не может ждать? – спокойно спросила леди Филберта.

– Селеста.

– Не смог приручить ее? – подняла брови мать.

– Не в этом дело. Она сказала, что Стэнхоуп солгал мне сегодня.

– Она так сказала?

Дафти принялась накладывать пудру на щеки хозяйки. Леди Филберта неудачно вдохнула душистое облачко и громко чихнула.

– Почти так. Она считает, что Стэнхоуп слишком плохо понимает по-русски.

– Ну да, сама-то она хорошо знает русский, – кивнула леди Филберта, – но откуда…

– Она была в моем кабинете.

Трокмортон пересказал матери всю историю, а Дафти тем временем продолжала хлопотать над лицом хозяйки. Когда Гаррик закончил, леди Филберта взяла из рук Дафти банку с румянами и сказала своей горничной:

– Дорогая, ты не могла бы пойти и поискать Людмилу? Она должна быть где-то в доме. Скажи, что нам очень нужно поговорить с ней.

Дафти молча кивнула.

– Поспеши, и постарайся не попасться на глаза Стэнхоупу, – добавила леди Филберта.

Дафти еще раз кивнула и вышла за дверь.

– Значит, русские раскрыли тебя, – задумчиво сказала леди Филберта. – Впрочем, ты занимался Центральной Азией целых четыре года, это не могло остаться незамеченным.

– Это касается не только меня, но всех нас, – заметил Трокмортон, стараясь сохранять спокойствие и трезвость мысли. – Нам придется усилить охрану.

– Дети, – приложила руку к сердцу леди Филберта. – Русские не остановятся перед тем, чтобы выкрасть Пенелопу или Кики и получить от тебя в обмен всю информацию.

Он уже успел подумать об этом.

– Дети все время будут под охраной, даже когда они в доме.

Трокмортон лично подбирал охранников, но можно ли верить кому-нибудь после того, что случилось со Стэнхоупом?

– Если Дафти и найдет Людмилу, как мы будем с ней говорить? – спохватился он. – Нам нужен переводчик. Ведь у тебя тоже нет способностей к языкам.

– Да, и мне очень жаль, что это передалось тебе по наследству, – леди Филберта провела яркой помадой по верхней губе. – Но если Людмила в доме, то одного этого будет достаточно, чтобы перестать доверять Стэнхоупу.

– Но почему? Почему он обманул нас? Что могло заставить его пойти на ложь, на предательство, и это после стольких лет нашей дружбы?

– Деньги, – коротко ответила леди Филберта. – Дорогой, я знаю, что вы друзья, но подумай сам. Когда ты заплатил за Стэнхоупа в университете, у того не хватило терпения, чтобы выучиться на адвоката. Потом ты попробовал назначить его главным управляющим, и он едва не развалил все наши имения. А его бесконечные романы? В этом, боюсь, он может дать фору самому Эллери.

– Но при этом он был рядом со мной долгие годы. Всегда верой и правдой служил Британии. Помню, как умно и твердо он вел переговоры с индийскими раджами и купцами, как беспощадно сражался с врагами.

– Ну, я знаю и другое – человек, склонный к риску, никогда не привыкнет к обычной, повседневной жизни, ему будет скучно, – ответила леди Филберта, наклоняясь ближе к зеркалу и разглаживая кончиками пальцев румяна на щеках. – Кроме того, не забывай про уязвленное самолюбие. Стэнхоуп постарел, но при этом остался все тем же, кем был, – всего-навсего твоим секретарем.

– Мы были вместе с ним в страшном ущелье Ротанг. – Трокмортон нервно провел пятерней по волосам. – Пили кислое молоко из одной плошки.

Леди Филберта нетерпеливо вздохнула, а у Трокмортона при мысли о предательстве Стэнхоупа свело желудок.

– Мама, однажды он спас мне жизнь.

– Да? – Рука леди Филберты замерла в воздухе, не донеся уголек до бровей.

– В засаде. Подставил себя под нож, предназначавшийся мне.

– Давно это было? – со значением спросила она. Трокмортон отвернулся к окну, борясь с охватившими его сомнениями. – Его отец был бароном. Мать – дочерью графа. Прелестная женщина. Их положение в обществе было прочным и укреплялось с каждым годом. Но затем… – Леди Филберта встала и принялась ходить по комнате, продолжая задумчиво: – Затем в один прекрасный день его отец проиграл все состояние. Поставил не на ту карту. Потом вышел за дверь и застрелился. Стэнхоуп с матерью остались нищими, и никто больше не хотел иметь с ними дела. А ты? Посмотри на себя его глазами. Ты знатен, богат. У тебя есть семья – какой бы она ни была, но она есть. Достаточно причин для зависти. Вполне возможно, что Стэнхоуп ненавидит тебя.

– Но он никогда и никак не проявлял своей ненависти. Более того, он посвящен во все мои тайны. В мою работу. Он сам, по моей просьбе, откупался от любовниц Эллери. – Трокмортон невольно вспомнил о деньгах и домике в Париже, которые он предлагал Селесте. – Кстати, у Селесты не меньше оснований ненавидеть нашу семью. Почему бы дочери садовника не оказаться русской шпионкой?

– Все может быть.

– Но ты ведь не веришь в это, правда? – спросил Трокмортон, чувствуя, какой зыбкой становится почва у него под ногами.

– Не знаю. Я занимаюсь этим делом сорок семь лет. Все бывает.

Трокмортон почесал переносицу. Не такого ответа он ждал от матери. Надеялся, что она успокоит его, но, очевидно, забыл о том, что леди Филберта стояла у самых истоков создания британской разведывательной сети.

– Никогда не знаешь, чего ожидать от этих русских, – продолжила леди Филберта. – Быть может, они решили устроить тебе ловушку. Ведь даже самый умный человек может попасться, если ему подсунуть хорошенькую девушку.

– Но посылать Селесту, когда мы знаем все, чем она занималась в последние четыре года? Глупо. И потом, зачем ей было открывать охоту на Эллери, если ее главная цель – я?

Теперь леди Филберта была полностью готова к выходу. Серебристое, без единой морщинки, платье туго облегало ее фигуру, волосы уложены, лицо подкрашено. Леди Филберта больше не была похожа на поникший парус, скорее на клипер, летящий над пенными волнами.

Трокмортон, как всегда, был заворожен произошедшей на его глазах переменой.