Чтение онлайн

Слова Сизова слушала с замиранием сердцем и мыслью, что я зря на Андрея сердилась за то, что он мне так и не позвонил.

И вот уже неделю я скачу, как сумасшедшая белка между клиникой Рошаля и нашим госпиталем.

Даже забыла о том, что сама совсем недавно еле ноги таскала после пневмонии и скарлатины. Хорошо еще, что ушибленная во время аварии рука, практически не беспокоит.

Пока думаю об Андрее, Викуше и себе, из кабинета выходит заведующий отделением кардиологии стационара.

– Ну, что стоим, коллега? Чего скромничаем? Пациент уже несколько раз интересовался вами. Просил пригласить Вас, Светлана Викторовна, к нему, – говоря, седой, как лунь, подполковник медицинской службы подмигивает мне.

Я как всегда не могу справиться со своими эмоциями, краснею и закусываю нижнюю губу.

– Ну, Светочка, не стоит так переживать. Сейчас вашему генералу очень нужна психологическая поддержка, – вкрадчиво-наставительно говорит подполковник. – А на злые языки меньше обращайте внимание. Это я вам как отец двух дочерей говорю. Ну, всего хорошего Вам.

Попрощавшись, я так и не тороплюсь заходить, потому что теперь после разговора мои щеки пылают, словно их кайенским перцем намазали.

Понимаю, что само не пройдет. Иду в туалет, чтобы сполоснуть лицо холодной водой.

Немного придя в себя и собравшись с силами, все же захожу в палату.

Придерживая дверь, застываю на входе.

Сомневаюсь: стоит ли подходить к кровати Сокола, – потому как мне кажется, что он спит. Но…

В момент, когда я уж готова шмыгнуть обратно, раздается его тихий, но четкий командный голос:

– Иди ко мне, мышка-трусишка!

– Ну, раз Вы, генерал, шутить изволите, значит, точно здоровы, – говорю, занимая стул рядом с кроватью Сокола.

Не успеваю даже глазом могнуть, как Андрей кладет на мое колено свою ладонь и шумно выдыхает.

– Андрюш, ты как?! – шепчу дрожащим голосом.

– Если ты меня сейчас поцелуешь, то буду значительно лучше, – произносит Сокол слабым голосом, но стараясь улыбаться.

Минуту смотрю на него внимательно, после наклоняюсь и со словами: “Если ты мне обещаешь...” – прикасаюсь своими губами к его совершенно сухим.

Отодвинуться Андрей мне не позволяет, потому что его рука успевает лечь на мой затылок. И мы с ним целуемся аккуратно, нежно, неспешно.

Только наш поцелуй прерывается, я сразу убираю его руку с моей головы и сажусь рядом с ним на кровать.

– Скучал все эти дни по тебе и Викуше, – говорит Андрей, а я вижу капли в углах его глаз. – Как там малышка моя?

– Ну, это мы сейчас узнаем у нее самой. Я обещала ей позвонить по видеосвязи, как только мне разрешат тебя навестить.

Нажимаю вызов в ватсапе. Красотка наша тут же отвечает, включает видео и начинает тараторить, едва сдерживая слезы.

Андрей и Вика долго разговаривают. Вернее, дочь говорит, а Сокол внимательно слушает ее рассказ: и о том, как мы ехали, и о кресле, которое ее спало, и о добрых врачах, и о гипсе, на котором она все равно прискачет к своему папочке:

– Папуль, я тебя очень… очень-очень и еще приочень сильно люблю, – шепчет Викуша, шмыгая носиком. – Ты только не болей больше. Ладно?

Получив ответ Андрея, наша козочка прощается, потому что принесли ужин.

– Рад, что у дочери хорошее настроение. Волновался, что кукла сильно переживать из-за аварии будет, – с облегчением выдыхает папа-Сокол.

– Детская психика гораздо пластичнее, чем у взрослого человека. Потому дети быстрее приспосабливаются к ситуации, легче прощают и забывают, – говорю, поглаживая плечо Андрея.

– Светуль, нам надо серьезно поговорить. Вернее, обговорить вопросы, которые не терпят отлагательств, – произносит Сокол тоном, не терпящим возражения.

– Андрюш, может обо всем поговорим, когда тебя выпишут?

Внимательно смотрю на генерала, понимая, что лучше ему не перечить.

– Нет, милая, говорить я буду именно сейчас, а ты слушать и кивать головой.

Сталь в тихом голосе Сокола дает мне понимание, что он настроен решительно.

– Хорошо. Я тебя слушаю, – не желая спорить, отвечаю спокойно, снова наклоняюсь к Андрею и целую его.

Делаю так, чтобы снять нерв и градус напряжения, которые исходят от него.

Разорвав поцелуй, показываю, что готова слушать.

– Светлана, как только меня выпишут, мы сразу с тобой расписываемся и подаем документы на удочерение Виктории. Хочу, чтобы вы обе носили мою фамилию…

Выслушав Андрея, начинаю сначала хихикать.

– Ну, да… Я опять дал маху. Понимаю, что так любимой не делают предложение. Обещаю исправиться, как только буду дома. Светочка, я тебя очень люблю! И сделаю все, чтобы ты со мной была счастлива. Просто верь мне...

Три года спустя

– Мама, скажи папе, чтобы не вредничал, – хохоча, кричит Вика.

– Светуля, скажи кукле, что мухлевать некрасиво, – тут же зеркалит свою дочь Сокол.

Слушаю возню любимого мужа и обожаемой дочери из детской второго этажа, где кормлю шестимесячного Виктора Андреевича.

Сыночек как наша принцесса Виктория - копия своего папки.

Битва за нашего малыша длилась два года.

В первый Андрей прошел обследование и лечение. В конце второго, когда мы оба устали от бесконечных хождений по кругу, я приняла решение попробовать зачать малыша с помощью эко.

Подготовка меня укатала так, что Андрей устроил скандал и в приказном порядке запретил думать втором ребенке.

– Ланочка, давай поставим этот вопрос на стоп. Нет смысла гробить здоровье. У нас есть чудесная дочь. Нам Бог её послал естественным путем. Раз в этот раз не получается, значит, ему с верху виднее, – успокаивал меня как маленькую Андрей.

И только я отпустила мысль о ребенке, как через несколько месяцев утром мне резко стало плохо.

Сначала у меня возникла мысль об отравлении. Но…

Мой любимый Сокол вместе с водой в туалет мне принес тест. И он оказался положительным.

Это стало нашей победой и радостью.

Беременность я ходила легко. Но…

Без сложностей не обошлось.

Их мне создавал беспокойный муж.

Сокол своей гиперопекой просто душил меня.

На пятом месяце от накопившегося раздражения у меня, как у чайника сорвало крышечку.