Чтение онлайн

У меня ком встал в горле. Не слишком ли рано мы расслабились?

– Их рассказ подтвердил Глен Ледфорд, – невозмутимо отозвался Гецманн, мельком глянув на Максину. – Перед тем как его увезли в операционную, он дал показания.

– И вы верите Глену?! – с сарказмом воскликнула Максина. – Да он же распоследний брехун!

Рыбак рыбака видит издалека, так и вертелось у меня на языке, но я промолчала. Гецманн и глазом не моргнул.

– К тому же мы обнаружили в квартире мистера Ледфорда записи, подтверждающие его показания.

Мы с Нэн переглянулись. Шпаргалка! Полицейские нашли записку, которой Глен пользовался, чтобы не забыть свои угрозы. Я с трудом сдержала улыбку.

Ну разве глупость не замечательное качество?

Кстати, о глупости… Максина яростно топнула ножкой:

– Надеюсь, вы не станете верить всему, что скажет Глен? Ведь он врет как сивый мерин. Грош цена его словам!

Я, конечно, понимала, почему Максина настаивала, что Глену нельзя верить. Она боялась, что тот уже поведал полиции, как именно она натравила их с Расселом на своего мужа. А подстрекательство к убийству – это, между прочим, уголовно наказуемое деяние.

Гецманн сверлил Максину взглядом.

– Если мистер Ледфорд все время врет, почему же вы поверили его словам насчет шантажа? – сухо спросил он.

Максина уставилась на детектива, беззвучно шевеля губами, наконец фыркнула:

– Очень в духе фараонов! Вечно переврут твои слова!

Представьте себе, обращалась она к нам с сестрой, будто в расчете на нашу поддержку. И это после всех ее гневных требований засадить нас за решетку? Держи карман шире!

– Это ж надо! – не унималась Максина. – Тут стараешься принести пользу, добровольно заявляешься в полицию, чтобы исполнить свой гражданский долг, – и что получаешь взамен? С тобой обращаются, как с дерьмом!

Тут Гецманн почему-то решил нас разлучить – меня и Нэн оставил на месте, а Максину отправил в сопровождении полицейского куда-то дальше по коридору.

Наконец появилась тощая дама с кислой физиономией и портативной пишущей машинкой. Мы с Нэн в который раз повторили свои показания, и на том нас отпустили.

Мы до того вымотались, что по дороге домой почти не разговаривали – сидели как истуканы на заднем сиденье патрульной машины, тупо уставившись прямо перед собой. За рулем был все тот же юный полисмен, который доставил нас в управление. Он и сам выглядел уставшим.

Бурые пятна и рваная обивка, разумеется, никуда не делись. Но теперь мне было все равно – настолько я выдохлась. Если соседи увидят, как в пять утра мы выгружаемся из полицейской машины, – ну и на здоровье. Гецманн мог бы отконвоировать нас хоть под дулом пистолета – да ради бога, лишь бы попасть домой.

– Ну вот, все закончилось.

– Ничего не закончится, Берт, – возразила Нэн, – пока полиция не поймает Эллиота Симса.

– В смысле, Леса Теннисона, – уточнила я. Пожав плечами, Нэн равнодушно уставилась в окно:

– Симс, Теннисон – какая разница. Этот тип так меняет шкуры, что полиция еще долго может его искать.

– Ну, по крайней мере для нас вся эта кутерьма закончена. Полиции мы больше не понадобимся – у них есть Глен Ледфорд и Максина, вот пускай и разбираются. Наверняка Симса вот-вот схватят.

Говорила я очень убежденно, но в душе… Если по правде, мысль, что на свободе разгуливает убийца, полагающий, пусть и ошибочно, будто мы с Нэн пытались шантажом вытянуть из него полмиллиона долларов, не вселяла особого оптимизма. Почему-то мне казалось, что Симс, где бы он ни был, сейчас не в лучшем расположении духа.

– Ну конечно, он и глазом не моргнет, как окажется за решеткой, – добавила я, ожидая, что Нэн со мной согласится, но она молчала.

Сидела и тупо смотрела в окно.

В домах зажигались огни, навстречу нам попалось несколько автомобилей. Луисвиль пробуждался ото сна.

– Уверена, – повторила я, – Симсу далеко не убежать. – И с напускной беспечностью прислонилась к дверце, желая опереться на подлокотник.

А подлокотника-то не было.

Рука моя соскользнула, и я нырнула вперед, чуть не расквасив себе ухо.

Юный полицейский метнул на меня в зеркальце встревоженный взгляд. Наверное, испугался, что я лишилась чувств от перенапряжения. Только этого не хватало! Я хотела было одарить паренька любезной улыбкой – дать понять, что не обижаюсь: подумаешь, нет подлокотников и дверных ручек, – эка беда! Но, поразмыслив, решила, что и так привлекла к себе слишком много внимания.

Нэн и без того оставила в покое свое окно и теперь сверлила меня взглядом. Будто недоумевая, что я такое вытворяю.

Я отвернулась с независимым видом.

К счастью, тут мы выехали на бульвар Наполеона. Когда впереди замаячили огоньки нашего жилища, Нэн тихонько вздохнула.

Несколько мгновений спустя полисмен открыл нам дверцу и напутствовал на прощание:

– Будьте осторожны!

– Постараемся, – хмуро буркнула Нэн, и мы дружно зашагали к моему крыльцу.

– Думаю, вдвоем нам будет спокойнее, правда? – сказала Нэн.

Могла бы и не спрашивать. Когда я была здесь в последний раз, то лихорадочно носилась по дому в поисках сестры. И пока что была не готова выпускать ее из виду.

На верхней ступеньке крыльца Нэн по-прежнему стояли две чашки, и выглядели они до боли сиротливо. У меня перехватило горло.

Ну и ну, если я так расстраиваюсь из-за каких-то чашек, то уж Нэн не отпущу от себя ни на шаг. Да и одиночество меня сейчас не слишком прельщало.

Я снова глянула на чашки. Надо бы их вымыть. Я уже повернула к крыльцу Нэн, но сестра схватила меня за руку.

– Слушай, может, попозже их заберем? В полдень, под яркими лучами солнца, а? – Она говорила беззаботно, но меня не проведешь.

Я отперла свою дверь и зажгла свет в гостиной. Все мои вещи вдруг показались мне удивительно дорогими и замечательными. Я дома!

Переступив порог, мы дружно обернулись и посмотрели вслед удаляющейся патрульной машине. Не знаю, как Нэн, но лично я испытывала громадное облегчение. Всего несколько часов назад я мечтала встретить самого завалящего полицейского, а сейчас была бы не прочь не видеть их больше никогда. Так хотелось, чтобы все вернулось в нормальную колею…

Мы настолько устали, что заснуть все равно бы не смогли, поэтому, вместо того чтобы незамедлительно улечься в постель, не сговариваясь поплелись к софе. И едва успели плюхнуться и сбросить туфли, как зазвонил телефон.