Чтение онлайн

Конец своей маленькой речи Илья Владимирович скомкал и замолчал на полуслове. Но я и так уже ничего не слышала. Ой, мамочки, что же это получается? Это он меня решил проинтервьюировать, а не я его. Как же ему правду-то выложить помягче?!

Илья мне определенно начинал нравиться.

Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что когда выложу цель моего прихода этому милому молодому мужчине начистоту, то шансов на продолжение общения останется пятьдесят на пятьдесят. Человек, ожидавший знакомства с женщиной для каких-то отношений, вполне может встать и уйти. И винить его за это нельзя. Все правильно. Ну что ж, никаких обид.

Пока я внимательно рассматривала Ельчанинова, он терпеливо ждал, периодически потирая подбородок костяшками пальцев. Его лицо кажется не особенно заметным, ярким.

Но это только на первый взгляд. Светло-коричневые внимательные глаза, темно-русые волосы, прямой нос, чуть тонковатые губы, упрямый подбородок, отличающий сильную натуру. Нет, я ошибалась. Он очень приятный, не лишенный обаяния мужчина.

Возможно, мое первое восприятие Ельчанинова было продиктовано отрицательным впечатлением от вчерашней встречи с господином Щербининым. Сейчас же я была не прочь продолжить и расширить (как знать, в жизни всякое бывает) отношения с господином Ельчаниновым.

Тянуть дальше с ответом было уже неприлично. Ну что ж...

— Я заранее прошу меня простить. Я сейчас скажу правду, которая вам может не понравиться...

— Может быть, я не так хорошо разбираюсь в людях, но полагаю, что на подлость вы не способны, — снова сделал мне комплимент собеседник, причем так, что лестью это не отдавало.

Ох, как мне хотелось заткнуться и не говорить на интересующую меня тему. Однако наступила себе на горло и заговорила:

— Это уж вам решать... У меня есть подруга...

Путано и длинно я рассказала Илье Владимировичу и о Поливановском предложении, и о своих резонах, и даже о тетке в трамвае. К моему глубокому удивлению, Илья Владимирович слушал внимательно и периодически кивал.

— Вот так все и получилось, — закончила я свою дурацкую историю, объяснив, почему нахально пристаю к мужчинам.

Ельчанинов немного помолчал и вдруг улыбнулся.

— Классно вы меня обломали.

— Простите.

— Вам не за что извиняться, вы честны с самого начала. Ничего мне не обещали и никаких авансов не делали — Он немного помолчал и продолжил: — Ну что ж, я готов стать подопытным кроликом для вас и вашей подруги.

Ой, мамочки!

Ждала я чего угодно, но только не этого! Спасибо господи, что наградил меня дивной способностью не краснеть и дал хотя бы минимальные артистические способности! Сверхчеловеческим усилием я водрузила свою челюсть на место и заставила веки реже хлопать ресницами.

— Э-а-э-гхм... — Я пыталась выдавить из себя нечто отдаленно похожее на благодарность, но ничего у меня не получилось — язык присох.

Однако, похоже, мне уже и не нужно было ни о чем говорить. Илья взял инициативу в свои руки.

— Думаю, необходимо рассказать, почему я дал объявление в газету. Так сказать, объяснить первопричину этого моего поступка.

Я смогла только судорожно кивнуть, паралич языка продолжался.

— Это длинная история, но ее можно подсократить.

Моя голова совершенно самостоятельно задвигалась из стороны в сторону. Достаточно невразумительный ответ, но Ельчанинов меня понял.

— Хорошо, вы потом сами сократите.

Его чайные глаза стали уплывать в неведомую даль...

— Мне тридцать восемь лет...

Надо же, мне показалось, что меньше.

— ... и кое-что я в этой жизни*повидал. — Илья достал сигарету и уже почти поднес было к ней зажигалку, но опомнился. — Давайте уйдем отсюда. Погуляем. Или просто покатаемся по городу. У меня машина за углом... Очень хочется курить.

Людям, которые настолько доброжелательно отнеслись к тебе, просто невозможно отказать, но и пропахнуть насквозь табачным дымом мне тоже не хотелось, и я выбрала первый вариант.

Когда мы выходили из «Кинга», я отметила про себя, что туфли, как у Ильи, видела вчера в магазине. И стоили они!.. Информированность — великая вещь, и от его тачки я уже не обалдела. Темно-синий «Мицубиси», ожидавший своего хозяина у кафе, ясно дал понять, что с финансами у господина Ельчанинова все в порядке.

Ну, надо же!

В жизни не видела ни одного миллионера, а тут сразу два! Просто фантастика! Если бы мне кто-то из приятельниц рассказал такое, ни за что бы не поверила...

Однако с чего это я решила, что Ельчанинов миллионер?

О ценах на импортные автомобили госпожа Поливанова сведений мне не давала. Сама она научилась отличать «Мерседес» от «Волги», только углядев на капоте знаменитую трехлучевую звезду. Прочие же опели-ауди-шкоды для моей приятельницы — все на одно лицо.

Вполне возможно, что эта «Мицубиси» не такая уж и дорогая...

— Не боитесь на улице оставлять? Уведут, — не удержавшись, поинтересовалась я у хозяина темно-синего чуда.

— Вы смешная, Ксения, — хмыкнул Ельчанинов. — Любой автовладелец — потенциальная жертва угонщиков, и я не исключение. Кроме того, в этом городе я имею некоторый вес... А еще машина на сигнализации!

Мы шли по вечерней улице, едва освещенной желтым светом фонарей. Лужи все так же противно хлюпали под ногами, но я не обращала на это внимания. Прохожие спешили к семейному очагу, а мы медленно брели по улице, представляя собой довольно забавную пару. Моя курточка, всего за штуку (рублей, конечно!), диссонировала с кожаным плащом господина Ельчанинова, но меня это ничуть не смущало (его, пожалуй, тоже). Илья Владимирович вел себя просто, естественно, без претензий. Даже если его и смущало мое не слишком респектабельное общество, он ни словом, ни жестом этого не выдавал.

— Итак, вернемся к нашим баранам, — ловко забросив окурок в урну, снова заговорил Илья. — Тему вы выбрали извечную. Но тем не менее вы заблуждаетесь. Подобные вопросы интересны не только женщинам, но и мужчинам... Правда, в несколько ином ракурсе.

Поняв, что я его не понимаю, Ельчанинов продолжил свою мысль:

— Я постараюсь пояснить свои слова, привести конкретный пример. Буду говорить о себе... Женился я по великой любви. Первой настоящей любви. Тогда мне казалось, что мое сердце когда-нибудь не выдержит и остановится от счастья. Я с ума сходил от одной мысли, что могу назвать эту девушку своей женой. И все бы было хорошо, но свадьба была явно не ко времени. Как ни любил я молодую жену, от армии отлынивать не собирался. В нашей семье очень сильны традиции, и воинский долг — одна из них. Через три месяца после свадьбы меня забрили в солдаты. Теперь, задним умом, я понимаю, что не нужно было жениться и оставлять ее на два года одну, но тогда казалось... что решение правильное. Как всякий нормальный влюбленный мужчина, я был страшно эгоистичен и боялся, что какой-нибудь ловелас уведет ее у меня. Ладно, это лирическое отступление... Короче, меня забрали в армию и мне очень повезло. Попал я в Афган...

Я вскинула голову и с изумлением посмотрела на Ельчанинова. В первый момент мне показалось, что я ослышалась. Я отчетливо помню, как забирали наших ребят в Афганистан: помню цинковые гробы, помню покалеченных, израненных молодых парней, вернувшихся из этого ада...

Со словом «повезло» служба в Афганистане в моем сознании никак не ассоциировалась!

— Ксения, не нужно так реагировать. Мне именно повезло. Мальчиком я был спортивным, выносливым, ничего не боялся... Смерти для меня и вовсе не существовало,.. Конечно, там я понял, что не бессмертен. Но... нигде, кроме как на войне, нельзя приобрести, найти таких верных друзей! Там сразу понятно, кто есть кто, кто ты сам... Боевое братство — это не пустые слова... Служил в разведке... Минуточку... сейчас я объясню, расскажу... Мы ходили на задание на территорию противника. Впрочем, это определение достаточно условно. Там везде чужая территория... Нам разрешали отращивать бороды, усы... Кроссовки вместо кирзачей там нормальное явление... Вот... Мы возвращались из рейда. Конечно, потные, грязные, уставшие, как черти. На головах — банданы, на носах — темные очки... Все было хорошо — мы вернулись все... Такое, к сожалению, бывало не всегда... На КПП нас предупредили, что прибыла очередная высокая комиссия из Союза. Дело достаточно обычное. Чуть приоделись-отряхнулись (на головы надели панамки, очки рассовали по карманам) и строевым шагом вошли в расположение части. Наш старлей отдал честь товарищу генералу и отрапортовал. Мы, как положено, ели начальство глазами... И тут московский гость сначала позеленел, а потом побагровел. — «Эт-то что такое?!!», —заорал он, — а сам пальцем на наши ноги тычет. «Почему не соблюдается форма одежды?!!» Поначалу мы даже не поняли, чего это он взъелся, а уж когда дошло... Пусть бы сам попробовал в тяжеленных сапогах по горам полазить!.. Наш старлей повернулся к нам и невозмутимо сказал: «Пошли, ребята!»