Чтение онлайн

— Что? Я соскучилась! — зажимаю его лицо ладонями и громко театрально издаю "муа" при каждом касании губ его теплой мордочки.

— Фу, — морщится он, вытирая следы моих поцелуев ладошкой. — Что ты мне привезла?

Я снова заливаюсь громким хохотом. Вот такие они дети в этом возрасте: долгое отсутствие родителя с лихвой покрывается подарками. Но я знаю, как он скучал. Чувствую по тому, как он жмется ко мне и не хочет выпускать из вида. Наши встречи всегда такие: сумбурные, смешные и трогательные. Он, конечно, сначала рассмотрит все игрушки, которые я ему привезла, а потом мы на два дня выпадем из окружающего мира, утонув в своем: где много разговоров, игр и объятий.

— Все в чемодане, — треплю его по волосам. — Боже, как ты оброс! Дед забыл, как выглядит машинка для стрижки, или вы ждали меня? — выгибаю я бровь.

— А, — машет он рукой. — Он занят просто был.

— Ну, тогда придется все взять в свои руки. Но сначала распакуем чемодан, да? — хитро улыбаюсь я.

— Ага! — Матвей вскакивает на ноги и мчится к воротам. Я не спеша иду за ним, зная, что мой очень целеустремленный сын хочет сам затащить его в дом.

— Какие люди и без охраны! — насмешливо раздается сзади. Это фирменное приветствие отца, отработанное годами такого ритма нашей жизни.

Я резко разворачиваюсь на пятках и влетаю в объятия отца, почти так же, как сделал это Матюша минутами раньше со мной.

— Па-па, — тяну я, не в силах сдержать улыбки. Он в одной хлопчатобумажной футболке и старых рваных джинсах, испачканных пылью и землей, но я обожаю видеть его таким. Обожаю его запах: солнца, травы и ягод. Запах лучшей жизни.

Поднимаю голову и ахаю от представшей картины, которую не рассмотрела толком, когда захватывала его в плен. На фоне темно-коричневой кожи, давным-давно подружившейся с краснодарским солнцем, белеет выгоревшая борода. Вообще, он сейчас больше похож на дальнего родственника забугорного Санта Клауса с облаком белоснежных волос на голове и густой растительностью на лице.

— Папа! — укоризненно говорю я, отстраняясь. — У вас с внуком забастовка и вы решили зарасти, как Чубакка?

Отец разражается густым смехом, прижимая меня одной рукой к своему боку.

— Каюсь, мы потеряли триммер, который ты купила. Или его кое-кто спрятал, — понижает он голос до доверительного шепота и кивает в сторону маленького шкодника, втягивающего огромный, в сравнении с ним, чемодан в ворота.

Облако кудрявых волос, точь-в-точь, как мои натуральные, сейчас обрамляют его маленькую головку, как огромная шапка. Матвей абсолютная моя копия. От бледной кожи, которая с трудом поддается даже южному солнцу, до вот этих вот непослушных завитков. Пожалуй только цвет глаз он взял не от меня: пронзительно голубые озера совсем не то, что наши с отцом серые, среднестатистические. Сын похож на маленького херувимчика с самого своего рождения, что не мешает ему быть сущим дьяволенком, когда ему что-то хочется. А ещё не по годам рассудительным. И я невольно задаюсь вопросом: это наследственное или таким его сделали обстоятельства, в которых ему приходится быть самостоятельным большую часть времени?

— Папа, он похож на девчонку, — шепчу так, чтобы Матвей не услышал, иначе скандала с нахмуренными бровями не избежать.

— Да сейчас все дети такие, не отличить: мальчик, девочка. Ну, хочешь, садовыми ножницами его обкорнай, я тебе принесу, — машет он на задний двор, к теплицам, в которых снуют наемные рабочие.

— Нет уж. Свожу его завтра в город, пусть специалист приведет в порядок. И как вас в садик в таком виде пускают?

— Галина Ивановна, кстати, предлагала самой его подстричь, но как-то не удобно.

Папа смущённо улыбается, и переводит взгляд на Матвея, который двумя руками катит тяжелую, но такую приятную ношу к дому.

— Ну что, одуванчик, — обращается он к внуку, вызывая цунами чувств у меня в груди. — Помочь перетащить через порог?

— Не, я сам, — кряхтит маленький мужчина.

Как только оказываюсь в доме, сразу бросаюсь на кухню, оттуда уже доносится умопомрачительный запах свежесобранной клубники. Жадно окидываю стол с контейнерами идеальных ягод и тяну к ним руки. Слюна собирается во рту, желудок призывно урчит, требуя свой любимый завтрак.

— Стоять! — разносится громовое за спиной. — Это для ресторана, я уже все выверил по весу! Твоя порция в холодильнике.

Я разочарованно рычу, зная, что мне достанутся не такие красивые ягодки. Лучшие — всегда идут на продажу.

— Даже не помыл! — возмущенно восклицаю я, выуживая огромную миску сочных, еще теплых плодов.

— Только собрал, — улыбается папа.

— Что, сам?

Открываю воду и откидываю ягоды на дуршлаг. Проще, конечно, промыть сразу на грядке поливочным шлангом, но эту, видимо, собирали в спешке к моему приезду.

Закидываю мою любимую гигантскую Азию (сорт крупных плодов — прим. автора) в рот и мычу от взрыва вкуса. Все рецепторы выходят из спячки после столичной пластиковой еды. Поглощаю ягоду за ягодой, почти не разжевывая, пытаюсь наесться впрок, потому что впереди опять пресные будни.

— Мама, — на кухне появляется Матвей с огромным трансформером в руках, но судя по сдвинутым бровям, он от него не в восторге. — Робокар Поли? Ты серьезно?

Иногда меня так и тянет рассмеяться от этих его фразочек, но я держусь, внимательно выслушивая сына. Что не так с Поли? Он же обожает этот мультик! Смотрю на отца, ища подсказки, но тот лишь поджимает губы, стараясь сохранить серьезный вид.

— Я же уже не смотрю этот мультик. Он для малышей, — серьезно заявляет мне ребёнок, еще четыре месяца назад праздновавший четырехлетие и требовавший торт с этим персонажем на нем.

— Да? — поднимаю я брови. — Как жаль, что мне никто не сказал, — бросаю укоризненно взгляд на деда. Эти огромные машинки стоят как слиток золота, блин.

— Надо чаще появляться дома…

Дед засовывает руки в карманы и удаляется, знает, что сейчас настало наше с Матюшей время. А его время — вечером, когда сын будет глубоко спать. Вот такой у нас теперь график встреч — по расписанию.

Мы с сыном возвращаемся в большую комнату, где он уже начал распаковывать чемодан и садимся прямо на деревянный пол.

— Так что будем делать с Поли? — спрашиваю сознательного ребенка, пока тот вынимает остальные подарки.

— А, отнесу в сад. Малышня будет рада.

Я снова улыбаюсь, думая о доброте сына и его пополняющемся словарном запасе. Классные кеды с Микки Маусом не вызывают восторга, а вот огромный набор юного художника в виде портфеля на кнопках зажигает такой восторг в его глазах, что я невольно закрываю глаза, подавляя легкое жжение от переизбытка чувств. Знаю, непозволительно много ему накупила, но меня не было две недели, это возмещение. Единственное, что я могу сделать для него сейчас.

Хотя совсем скоро, я смогу сделать для него главное — вернуть счастливую маму, без груза прошлого и постоянного чувства рефлексии. Ту, которая будет улыбаться по утрам, и верить в лучшее будущее. Которая сможет растить сына зная, что зло в этом мире всегда получает по заслугам. А добро побеждает, хоть иногда, ему и приходится взять в руки пистолет. Я так близка к этому.

Матвей с радостным визгом открывает портфель и с огромными глазами рассматривает набор из маркеров, фломастеров, восковых мелков и красок. Ставит мольберт, который прилагается в комплекте, и тут же цепляет туда белые листы. Мой сын выпадает из реальности, как только его пальцы касаются ровного ряда двух десятков разноцветных принадлежностей для рисования.