Чтение онлайн

Он провел С. по коридорам телестудии и открыл дверь, над которой был укреплен плафон с надписью "Микрофон". Это была эфирная студия, надпись загоралась, когда шла передача. Сейчас она не горела. Полковник пропустил гостя вперед и зажег в эфирной верхний свет. С. ахнул: это была точная копия его студии в Останкино, из которой он каждое воскресенье вел свои передачи. Один в один. Разве что размером чуть меньше. Но - тот же стол, те же мониторы на заднем плане, по которым транслировались остальные программы, тот же телефон связи с режиссерским пультом, И даже кресло такое же.

– Садитесь, - предложил Голубков.
– Сейчас придут оператор и режиссер, вы скажете им, что и как нужно делать. А пока посмотрите материалы, которые вы должны выдать в эфир. Передача начнется в шесть ноль-ноль по московскому времени.

– В шесть начинает работать только OPT, - напомнил С.
– По сетке "Доброе утро".

– Сегодня в шесть ноль-ноль будут работать все каналы. И утро будет не слишком добрым. Вот текст для начала. Подправьте, если что не так.

С. прочитал:

– Внимание! Работают все телеканалы Центрального телевидения. Через пять минут будет передано сообщение чрезвычайной важности.

– Здесь должна быть пауза, - объяснил появившийся в эфирной молодой человек с аккуратной черной бородкой, делавшей его не старше, а, наоборот, моложе.
– Юрий, - представился он.
– Программный режиссер, я буду вести передачу. А это наш студийный оператор. Коля.

Оператор был тоже молодой, но толстый и флегматичный, как все операторы.

– В паузу я предложил бы дать кусок из "Лебединого озера", продолжал режиссер.
– Это сразу создаст у зрителей определенный настрой.

– А у нас что - очередное ГКЧП?
– спросил С.

– Хуже, - ответил полковник Голубков.
– Но Лебединое озеро - стоит ли? Фарсом попахивает. Может, лучше дать просто часы?

– Можно и часы, - согласился режиссер.

– Прочитайте следующий текст, - попросил Голубков столичного гостя.

– Тоже вслух и на полном серьезе, - добавил режиссер.
– У нас не будет времени для трактовых репетиций.

– Ладно, работайте, а я, это, покурю пока, - сообщил оператор, выходя из эфирной.
– Я рядом, на площадке, кликнете, когда буду нужен.

С. взял из папки второй лист.

– Внимание! Передаем экстренное сообщение, - прочитал он.
– Сегодня ночью группа чеченских боевиков из армии освобождения Ичкерии во главе с командующим армией полковником Султаном Рузаевым захватила первый энергоблок Северной атомной электростанции, самой крупной АЭС на Кольском полуострове... Что за фигня?

– Читайте, читайте, - кивнул Голубков.

– ...заминировала его и захватила в качестве заложников весь обслуживающий персонал. Полковник Султан Рузаев предъявил Президенту, правительству и Государственной Думе России ультиматум. Он передал нам видеопленку с записью его ультиматума, а также видеопленку с репортажем Си-Эн-Эн о захвате и минировании станции. Полковник Рузаев потребовал, чтобы эти видеоматериалы были показаны по всем каналам Центрального телевидения. Мы вынуждены выполнить это требование... Невероятно!
– сказал С.
– Я не могу в это поверить!

– Вы и произносите текст так, будто не верите в реальность страшной угрозы, - решительно заявил режиссер Юрий.
– Никуда не годится. Прочитайте еще раз. С наполнением!

– Вы будете указывать мне, как вести себя перед камерой?
– возмутился С.

– Извините, Евгений Павлович, я уважаю вас как профессионала. Но уважайте и мою профессию. В Москве вы можете мекать и бекать, но за качество передач из этой студии отвечаю я.

Неизвестно, чем закончилась бы эта перепалка, но тут в эфирной появился телеоператор и обратился к полковнику Голубкову:

– Константин Дмитриевич, там, это... красная лампа на вентиляционной трубе. Ну, на первом энергоблоке.

– Что - лампа?
– поторопил Голубков.

– Ну, мигает.

– Видел. И что? Возможно, искрит контакт.

– Это не контакт. Я, это... Ну, я на флоте служил. Сигнальщиком. И радистом. Это не контакт. Это код. Сигнал вызова.

– Быстро!
– скомандовал Голубков и первым выскочил на лестничную площадку, из окна которой были видны корпуса АЭС.

Следом кинулись оператор с режиссером, а за ними и С. с неторопливостью важного столичного гостя.

– Читай!
– приказал Голубков оператору.
– Можешь?

– Я, конечно, давно, это самое...

– Да читай же! Что сможешь!

– Знак вызова. Какой-то Пастух вызывает какого-то дядю Костю. Просит подтвердить, что это, вызов понят.

– Как подтвердить?

– Ну так же. Мигнуть. Кто такой дядя Костя?

– Где дежурка электрика?
– обернулся Голубков к режиссеру.
– Ведите, Юрий, бегом!

Они спустились в подвал. Голубков бесцеремонно растолкал мирно спящего электрика. Тот не сразу понял, чего от него хотят, но, когда понял, дело пошло быстрей. Они поднялись на крышу студии, электрик отпер распределительный щиток и ткнул в рубильник:

– Вот. Энтот - как раз на фонарь. Я еще надобен?

– Нет, иди досыпай, - разрешил Голубков и обернулся к оператору: Ну, Коля, на тебя вся надежда. Передай: "Вас понял". Сможешь?

– Делов-то!
– хмыкнул оператор и поудобней ухватился за рукоять рубильника. Лампочка на ретрансляторе трижды мигнула и погасла. Далекий красный фонарь на вентиляционной трубе АЭС тотчас же прекратил мигание.

– Он понял!
– заорал оператор.
– Въехали? Понял!

– Передай: "Перехожу на прием!" - скомандовал Голубков.

– Да нет такого сигнала! Есть просто: "Прием".

– Ну так и сигналь просто "Прием"!

Оператор трижды коротко ткнул рубильником в шину и вновь погасил фонарь.

Все напряженно всматривались в сторону станции. Фонарь на трубе мигнул.

– Начало сеанса, - прокомментировал оператор.

– У кого есть ручка и бумага?
– спросил Голубков.

– У меня, - ответил С., доставая блокнот.

– Записывайте, Евгений Павлович! Красная лампочка на далекой трубе АЭС замигала в нервном, прерывистом ритме.

– "Стан... станция... заминирована... сем... тем..." Не понимаю.

– Семтексом, - подсказал Голубков.

– Что это за холера?
– удивился оператор.

– Взрывчатка. Типа пластита. Не отвлекайся, черт бы тебя!

– "В... дето..." ага, понял: "в детонаторах тэ-е-тэ-рэ-и-лэ".

– Тетрил, - сказал Голубков.
– Дальше!

– "Радио... взры... ватели... система... спутник... спутниковой... связи... про... верены. Проверены. И... работают..." Точно: "и работают безотказно... Пус... пусковой... Бэ... лэ... о... Ага, блок... постоянно... у... у объекта... пэ..." Просто "пэ". Спрашивает: