Чтение онлайн

Я словно поставила на паузу и свою жизнь, и проблемы, которых за последнее время навалилось несчетное количество. В один из вечеров я поняла, что не могу прятаться в своей комнате вечно, и поэтому решилась включить телефон. Возвращаться к социальной жизни было немного боязно после пяти дней отсутствия. Как только экран загорелся, сразу посыпались уведомления.

Я тяжело вздохнула и дрожащими пальцами начала открывать сообщения.

Я сжалась в комок от стыда, словно голубые глаза миссис Клейтон прожигали меня строгим взглядом даже через экран айфона. А еще меня пугала сама мысль пойти к ней и вживую увидеть разочарование на ее лице. Она поверила в меня, предоставила такую грандиозную возможность, а я все испортила и сбежала позорным образом без объяснений. Даже забыла предупредить о том, что заболела.

Я уже хотела зайти в чат, чтобы написать ей ответ, но тут на экране всплыло новое уведомление.

Рэйден.

За прошедшие дни от него не было ни пропущенных звонков на автоответчике, ни сообщений. Он обещал дать мне время на раздумья и сдержал свое слово. И сейчас прислал лишь один вопрос, который заставил мое сердце пропустить болезненный удар.

Все это время я старалась не думать о Рэйдене, но, если быть честной с собой самой, я не просто скучала. Я тосковала по нему настолько сильно, словно у меня вырвали клочок души, и теперь там зияла черная дыра – холодная и беспросветная. Я боролась с желанием согласиться с его предложением, но это испытание – встретиться со своим самым большим страхом и самой большой тайной мечтой – я должна была пройти в одиночку. Поэтому написала одно короткое сообщение:

Рэйден сразу прочел сообщение, на экране даже появилось «печатает», но через несколько мгновений надпись исчезла.

Я понимала его чувства. Мне столько всего хотелось написать ему, но я боялась наломать еще больше дров. Решила для начала поговорить с отцом, а потом уже думать, что делать дальше.

Открыв электронную почту, я написала папе:

Следующим утром я проснулась раньше обычного. Приняла душ, нанесла макияж, чтобы скрыть мешки под глазами и бледность после болезни, уложила волосы в крупные локоны и оделась в черную юбку, голубую блузку и туфли-лодочки.

– Куда ты собралась? – спросила мама.

– Увидеться с Лу, – соврала я без зазрения совести.

– С Лу? А зачем так нарядилась? Или ты снова врешь мне и на самом идешь к своему богатенькому Ричи?

Раздражение волной прокатилось по всему моему телу, и я передернула плечами:

– Я нарядилась, потому что хочу выглядеть красивой. Для себя.

– Раньше я такого за тобой не замечала. Ты обычно закутываешься в безразмерные тряпки.

Я проигнорировала очередную обидную реплику мамы и направилась к выходу. Когда уже стояла в дверях, мама вдруг окликнула меня:

– Айви.

Я обернулась:

– Что?

На ее лице застыло странное выражение. Она смотрела на меня так, будто видела впервые в жизни.

– Ты знаешь, я… – Она замялась и почесала скулу. – Ты… Дороже тебя у меня никого нет, Айви, и именно по этой причине я часто совершала необдуманные поступки. – Ее взгляд бегал по всей комнате, а когда останавливался на мне, мне почему-то казалось, что мама вот-вот расплачется. – Надеюсь, однажды ты сможешь понять меня и простить за все мои ошибки.

Не совсем понимая, что на нее нашло, я неуверенно кивнула и вышла из дома, оставив маму одну.

Через полчаса я добралась до кофейни. Я долго пыталась восстановить дыхание и успокоиться, совладать с паникой, что нарастала с каждой секундой и сковывала конечности. Я заглянула в окна, пытаясь среди посетителей отыскать отца и заранее подготовиться ко встрече с ним, но не смогла его найти. Наверное, он сидел у противоположной стены.

– Вайнона? – раздался за спиной до боли знакомый голос. Голос, который в далеком прошлом пел мне колыбельные и рассказывал сказки. Голос, который утешал меня самыми добрыми словами, когда я сдирала коленки при падении с велосипеда. Голос, который прочно ассоциировался у меня со счастливым детством. Голос, который это детство отобрал.

Я медленно развернулась и увидела перед собой папу. В моем горле застрял болезненный всхлип.

За прошедшие восемь лет он почти не изменился, даже одет был так же, как всегда, когда гулял со мной в парке: в синие джинсы, в темную футболку, кожаную куртку, бейсболку и солнцезащитные очки. И только в светло-каштановых волосах, торчащих из-под кепки, виднелись седые пряди.

При виде меня папа на мгновение замер, а потом снял очки. В его больших синих глазах, так похожих на мои, светились грусть и тоска.

Он прерывисто вздохнул и слабо улыбнулся:

– Маленький милый утенок превратился в прекрасного лебедя.

Будучи еще подростком, я часто представляла, как вырасту, стану богатой и успешной и встречусь с отцом. Совершенно случайно. Где-нибудь на улице или в ресторане. Или, может быть, на светском приеме у влиятельных политиков или на вечеринке знаменитостей. Каждый раз проигрывала в голове, как я, красивая и в роскошном наряде, прохожу мимо и просто не замечаю его, а он потом всю оставшуюся жизнь жалеет о том, что бросил нас с мамой. В других фантазиях я мечтала отвесить ему звонкую пощечину со словами: «Это тебе за маму» – и гордо уйти прочь. И совсем изредка представляла, как выскажу ему все обиды.

И вот этот день настал. Я стояла в десяти шагах от отца.

Я могла молча развернуться и уйти или ударить его и сказать, что он разрушил нашу с мамой жизнь, но вместо этого я громко шмыгнула носом – прямо как в детстве, когда он учил меня ездить на велосипеде, а я постоянно падала с него и заливалась слезами. Сорвавшись с места, я бросилась к нему, подворачивая ноги из-за высоких каблуков.

Папа раскрыл для меня объятия, и я с силой влетела в них.

Впервые за долгое время я почувствовала это забытое ощущение.

Ощущение, что я была дома.

– Ты до сих пор любишь клубничное мороженое и клубничный коктейль? – спросил папа, когда мы заняли столик в кофейне.

– Да, а еще клубничный латте, – смущенно улыбнулась я.

– Прости, я немного ошибся и заказал тебе капучино. – Папа снял куртку и бейсболку, и я разглядывала его, желая запомнить каждую деталь.

– Я загуглила тебя, – слова невольно сорвались с моих губ. – У тебя уже двое сыновей.

Папа нахмурился.

Я нутром ощущала его неловкость, и от этого мне стало почему-то горько. Его предательство, годы разлуки встали между нами стеной, которая, казалось, была непреодолима, несмотря на то, как я скучала по нему.