Чтение онлайн

Плачет-тужит Стефания поутру в Путивле на вокзале…

Надо мной склоняется лицо Прус-Пруста — очки, терапевтический взгляд, свежий аромат то ли снега, то ли спирта. — Юрий, просыпайтесь, на сегодня все. Ваше дао очистилось. И все же вам не помешало бы сходить в церковь. Как вы себя чувствуете? Правда, хорошо? Еще бы! Гвоздь в стене выглядит так, как будто его только что нарисовали, розетка над люстрой приобрела шарм натурального ампира, из вентиляционной решетки льются живительные струи облагороженного клерикальными отверстиями воздуха, пожарная сигнализация готова сработать по первому моему желанию. Похоже, это кайф.

Акупунктура дала блестящие результаты. Единственным дискомфортным следствием стало фатальное отсутствие Херби Хенкока, Майлза Дэвиса и Маркуса Миллера, к которым я уже успел привыкнуть. Потеряв надежду еще хоть когда-нибудь насладиться этой музыкой, я купил к плееру батарейки ULTRAVOX. Первое, что я услышал, были сигналы точного времени: «На востоке страны — час, в западных и северных районах — два, в столице и центре — без четверти половина, на Крымском полуострове — без пяти». Водитель автомобиля с визгом затормозил и теперь враждебно смотрел на меня, и изо всей силы стучал кулаком себе по лбу. Пассажир на переднем сиденье беззвучно (за стеклом), но выразительно артикулируя, крутил у виска указательным пальцем (стекло от его артикуляций запотело). Женщина, которая сидела сзади, выставила в окно эрегированный средний палец правой руки. Левой рукой она придерживала младенца.

Обратиться к Дарье Юрьевне мне посоветовали друзья. «Все же они там ЭТО как-то лечат. Может, стоит попробовать». Я упрямился, так как знал, что ЭТО не лечат. Нигде. Никак. Человек должен сам справиться с ЭТИМ, все остальное — самообман, напрасная трата денег и времени. «Не нужно сразу ложиться в больницу. Сначала можно просто пойти показаться, поговорить. — Это были слова Карпа. — Никто же тебя силой не тянет» и т. д. Я не мог не послушать Карпа. Он мне как старший брат. Правда. А старшего брата надо слушать. Поэтому я согласился. Однажды ясным днем мы с женой в сопровождении Карпа, который должен был замолвить за нас словечко, вошли в хмурый кирпичный дом с решетками на окнах. Куцый коридор с обеих сторон украшали ряды железных дверей с засовами и конусообразными глазками. Под глазками были похожие на отверстия для почты прорези для раздачи пищи — так называемые «собачники». «Ого!» — подумал я. Хотя не исключаю, что мысленно я даже сказал WAW! Или OOPS! Или просто OUCH!

Единственная не железная дверь вела в кабинет главного врача. Им и оказалась. Дарья Юрьевна — стройная, почти блондинистая шатенка той неистово холодной красоты, которой принято наделять ницшеанско-гестаповских фрау. Задвинув в углы сознания интуитивную тревогу, я постарался утешить себя мыслью — мне посчастливилось общаться с красавицей, к тому же, несомненно, умницей и отличным специалистом, а не с какой-нибудь старой перечницей средних интеллектуальных способностей, подтвержденных дипломом о среднем же образовании. Мне даже удалось немного растрогаться, и я приготовился выложить все, как на духу, рассказать о симптомах, причинах и последствиях болезни.

Однако первые же мои попытки наладить контакт были грубо оборваны:

— Говорить здесь буду я!

Что же это за врач, который не хочет выслушать пациента, пусть и потенциального? Разве выслушать — не первая обязанность эскулапа? Так ведь вместо того, чтобы вылечить простуду, можно запросто вырезать аппендицит, или, чего доброго, ампутировать конечности, или не дай бог кастрировать. Может, она хочет меня кастрировать? — думал я.

Вяло отвечая на острые вопросы, которые совершенно не требовали ответов, я разглядывал гобелен, на котором была искусно выткана Дева Мария с Младенцем. (Вероятно, дело рук благодарного подопытного кролика — перевоспитанного наркомана.) Опять Дева Мария. Может, это новое терапевтическое открытие? Может, все эти образы в медицинских кабинетах — не просто дань моде или свидетельство конфессиального единства в ордене защитников здоровья — может, в них скрыта целительная сила? Может, вместо болезненных уколов, опасных пилюль и унизительных процедур тут просто прикладываются к вытканной святыне? Тогда я — за.

— Самому вам не удастся выйти из ЭТОГО. Мы поможем вам. Когда вы последний раз пили пиво?

— Вчера, — ответил я, чувствуя вполне выносимую легкость бытия от выпитой полчаса назад бутылки GUINESS‘а. Интересно, заметит ли отличный специалист мое вранье? Похоже, не заметила, так как сказала:

— Ну, вот видите!

Что я должен видеть — неясно. «Как же мне тебя назвать, милая?» — вместо этого думал я. Клаудиа Шифер? Мисс Гнуссен? Леди Ди? Последнее, в связи с совпадением инициалов, казалось наиболее уместным, однако утонченная сдержанность покойной принцессы была совсем не похожа на вышколенную неприступность этой спокойной, как удав, больничной королевы. Она смахивала на другую леди — железную. Однако, вспомнив свои ницшеанско-гестаповские ассоциации и безошибочно чувствуя, что заветная мечта Дарьи Юрьевны — устроить тут же на месте окончательный фармакологический ANSCHLUSS, — я решил наречь ее «фрау Де» — германский вариант британской идиомы. Тем более что такая поливалентная форма позволит мне иногда развлечься, спрашивая у воображаемого собеседника: «А фрау гДе?»

— А гДе вы живете? — словно прочитав мои мысли, продолжает она.

— Какое это имеет значение? Разве у вас лечение не анонимное?

— В принципе да, но нам необходимо заполнить историю болезни, занести в нее ваши данные, координаты.

Эти слова дали мне шанс если не на контрнаступление, то хотя бы на затяжную оборону. ANSCHLUSS не пройдет. По крайней мере, сегодня.

— Понимаете, он довольно известен в литературных кругах, — вдруг поддерживает мою партизанщину Карп, — и не хотелось бы…

— К тому же, я — типичный невротик, — окрыленно добавляю я. — У меня бзик на почве гигиены, плохо переношу общество незнакомых людей.

— Ничего. У нас прекрасные условия: горячая вода, душ, одноместные камеры…е-е-е… то есть палаты.

Все. Похоже, победа. Полностью неожиданная победа. Фрау кое-гДе проиграла, недооценив жизнеутверждающую силу GUINESS‘а, помноженную на мощь поэтического братства.

— Давайте мы договоримся так, — говорю уже уверенно и непринужденно. — Если мне на этот раз не удастся выпутаться самому, я обязательно обращусь к вам. Но, думаю, пока можно обойтись без госпитализации.

Разговор — поскольку результат всем уже ясен — приобретает необязательный, светский характер, и напряжение понемногу спадает. Фрау Де выписывает мне лекарство, чтоб хоть таким образом прикрыть свое поражение.

— Оно есть в аптеке на Бельведерской — бывает только там — будете принимать в течение месяца в период абстиненции.

— Да не хотелось бы употреблять транквилизаторы, — со знанием дела говорю я. — Какой смысл из одной зависимости попадать в другую.

— Это не транквилизатор, — отвечает фрау Де, неподвижно глядя прямо мне в глаза. — Это седативный препарат. Будете принимать, если почувствуете беспокойство, страх или желание выпить.

Не могу оторвать взгляд от ее гипнотических бездонных зениц, где, словно в черных зеркалах, отражается сферически искаженная комната, гобелен, стол, а на столе — листы бумаги, канцелярский прибор и коробочка пилюль с зеркальной надписью: РОТАЗИЛИВКНАРТ.

Ничего себе, тут действительно относятся к пациентам, как к клонированным мультипликационным кроликам, полностью приструнить которых способна лишь рука рисовальщика. Прав был Гардинг, когда говорил: «Все мы — кролики разного возраста и вида, прыгаем — скок-поскок — по стране Уолта Диснея {…} Нам нужен хороший волк — волкулак, беовульф, вервольф — наподобие нашей любимой медсестры, чтоб знали свое место».

Но мне, черт возьми, не хочется, быть персонажем чужой анимации. Я еще сохранил и немного объема, и симпатию к трехмерности этого мира. Мне нравятся его нежные выпуклости, к которым можно прикоснуться, его уютные углубления, в которых можно удобно свернуться калачиком, его шелковистые заросли, которые так приятно пригладить солнечным утром, хмурым полднем или дождливым вечером.

— Значит, если появится острая необходимость, я сразу обращусь к вам, — подвожу я итог, а фрау Де на прощание говорит: