Чтение онлайн

— А здорово ты их. Ты так классно дерешься. Прям Чак Норрис, в натуре, ва-а-аще абал-де-е-еть! — Да, пустое, — улыбаюсь я в темноте, предполагая, что героя украшает скромность. — Макарену сложнее танцевать.

— Ты любишь макарену?

— Да, но никак не могу запомнить движения.

— Ну, это не так трудно. А как тебя звать?

— Флавиан.

— Флавиан? Какое интересное имя! А что оно обозначает?

По правде говоря, я и сам не знаю, что оно обозначает. Это имя дал мне Ли Му Пай, свое же фирменное название я оставил за порогом монастыря. Спросить толкование имени у Ли Му Пая я как-то стеснялся, но надеюсь, ничего непристойного в нем нет. Во всяком случае, рассчитываю, что это не кошачья моча.

— Флавиан? Это тибетское имя. Переводится как «сделанный с гарантией качества».

— А я Ксения. Тоже редкое имя. Ты странный парень. Все остальные сразу лезут под юбку, а ты лежишь и просто разговариваешь. Как-то даже непривычно.

— Я немного испорчен классической литературой. Женщина в моем понятии — это не только объект для удовлетворения рефлексов, но прежде всего индивидуум, личность.

— Ты так красиво говоришь, ты учился этому? — Немного. В монастыре Шао-Мао. А хочешь, я расскажу о философии Дэ-Ци-Бэлл? Это необычайно интересно.

— Конечно, хочу, но имей в виду, мне сегодня нельзя. 0'кей?

Я рассказывал долго. И о философии, и о том, как китайский народ воплощал свою мечту о счастливой жизни. О вечной борьбе Зла с Добром, о преимуществе алкалиновых батареек «Варта» над всеми остальными, о чудесах отечественной стоматологии и о последнем штатовском боевике с Янковским в главной роли.

Ксения слушала с открытым ртом. И хотя было темно, я чувствовал это. Что ж, один из пунктов учения дай-вдзынь утверждает, что нет в мире женщины, которая хоть на пять минут не хотела бы стать «бэд герл», или, говоря по-китайски, шлюхой. Китайцы — мудрый народ…

Потом мы молча лежали и рассматривали звездное небо через пробоины в днище лодки.

Ксения…

Ветер доносил из-за прибрежной скалы чудную мелодию Гершвина в исполнении ресторанного оркестра, нежный плеск моря и стрекотание цикад добавляли в музыку природные нотки. Ксения положила голову на мое плечо и мурлыкала, словно кошка. Я гладил ее и пытался понять, какой шампунь она предпочитает. Волосы были мягкими, даже скрипели, и наверняка хорошо расчесывались. «Уош энд гоу»?

Когда первые солнечные лучи коснулись сочинского неба, я приподнял лодку, мы вылезли и помчались к морю. Одинокий рыбак приветливо помахал нам рукой и скрылся под водой. Как все-таки прекрасен мир! Мы прыгали, брызгались, словно расшалившиеся дети, искали «куриного бога», ловили крабов и бычков. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Я залез на высокую скалу и прыгнул в зеленую пучину. Сколько денег было на дне! Как интересно устроен человек — до гроба верит в приметы. «Бабушка, брось в море денежку, через год вернешься. Да куда! Куда! Не весь же кошелек, дура старая!»

Сколько тайн хранит море. Вот кости моряка, разбившегося о скалы, так и не доплыв до берега. А этот мужик посвежее. Странно, почему он не снял своего красного пиджака и не развязал рук? О, а третий чудак, чем-то похожий на Мэла Гибсона, зачем-то полез в воду в смирительной рубахе. У каждого свои маленькие странности.

Я нашел на дне чудесную ракушку с вмонтированным в основание колечком специально для цепочки, вынырнул на поверхность и поплыл к Ксении, сидевшей на огромном камне, как андерсеновская русалка.

— Смотри, что я принес тебе, Ксения! Она смеясь выдернула шнурок из моих плавок и, прицепив на него ракушку, повесила на свою маленькую шейку.

— Ты чудо, Флавиан! Я буду носить эту ракушку как талисман. Жаль, но меня, наверное, уже ищут. Те, вчерашние.

— Не бойся, Ксения. Пока я с тобой, тебе ничто не угрожает, — твердо говорю я, одной рукой прижимая девушку к себе, второй придерживая плавки.

— Не в этом дело, Флавиан, — как-то устало ответила Ксения. — Я сама вернусь к ним. Влетит же мне за то, что опять сорвала съемку.

— Какую съемку, любимая?

— Понимаешь, я в фильме снимаюсь. «Гроб в раю». В главной роли. Фильм про милицию. Мы как раз сцену репетировали, где к героине хулиганы пристают, а главный герой за нее вступается. Чтобы я лучше в роль вжилась, режиссер велел всех с площадки убрать, кроме, конечно, этих, что хулиганов играют. Я хватаю Ксению за плечи.

— Как, значит, все это было игрой?! Плавки падают, но мне не до того.

— Они мне так все надоели, Флавиан, ты не представляешь. А когда ты появился, это было таким чудом! Главное, ты надавал нашему каскадеру-трюкачу. Он, зануда, всех достал своей крутизной.

Я вспомнил умелый «за-ши-бу».

— А когда ты моему партнеру ногой по моське смазливой засветил, я даже в ладоши захлопала. Он только на съемочной площадке такой смелый. Теперь будут ждать неделю минимум, пока у него бланш сойдет. Как здорово! Еще целую неделю я смогу купаться в море, они, пока не отснимут, не уедут. Жалко, ты камеру разбил, это дорогая вещица.

Я с ужасом вспоминаю большую штуку, выбитую у одного из мужиков незадолго до зубов.

— Тебе придется, наверное, возмещать. У тебя есть бабки?

Откуда у учителя бабки на камеру?

— Погоди, Ксения. Они же не знают, кто я такой! Ты, ты… Ты хочешь меня вломить, Ксюша?

Ксения от души смеется, закинув назад голову и обняв меня за шею. — Я пошутила, дурачок. У них есть запасная. А эту починят. Но все равно будь осторожен, тебя будут искать менты, чтобы пришить двести шестую.

— Откуда ты помнишь номер статьи?

— Да у нас полгруппы судимых. Зато тему знают. Неплохой фильм получится, правдивый.

Я обнимаю Ксению. Бедняжка, в каком обществе она вынуждена находиться.

На правом плече у нее выколота лилия. Я вспоминаю справочник «Татуировки и жаргонные выражения», имеющийся в нашей школьной библиотеке. Боже мой, это же измена Родине! ~ Ты изменила Родине, Ксения?

— Да так, по глупости, по малолетке. Пьяная была. Но ты не бойся, я завязала.

— Я не сомневаюсь, что ты не по злому умыслу. Бедная моя девочка…

— Адвокат, засранец, не мог судье бабки передать.

— Ужас!

На пляже появляются первые ласточки. Утреннее солнышко — самое полезное.

— Мне пора, Флавиан. Не провожай меня.

— Мы увидимся еще?

— Конечно. Благодаря тебе я свободна целую неделю.

— Неделю? А вообще? Вообще ты свободна? Ксения надрывно вздыхает.

— Я очень не хочу тебя огорчать, Флавиан, но такова жизнь. Я помолвлена с режиссером. Это было необходимым условием. Иначе меня не утвердили бы на главную роль. Жестокий мир шоу-бизнеса. Поверь, милый, если б я знала тебя раньше…

— Не надо, Ксения. Я все понимаю. Что может быть ужаснее жизни с нелюбимым человеком?