Чтение онлайн

Подъезжаем к дому Ирины.

Сценический псевдоним девушки Мальвина, потому что ее парики всегда носят синий или голубой оттенки.

Марк не знает, что я общаюсь с кем-то из клуба по сей день, это большая тайна. Если он прознает, будет плохо всем.

Ира заглядывает в машину, качает неодобрительно головой. И я выбираюсь из салона наружу, чтобы переговорить без свидетелей. Подруга протягивает ключи от дачи своего деда.

– Дача оформлена не на меня, так что у тебя есть неделя перекантоваться. А потом он тебя обязательно найдет. Так что пеняй на себя, если задержишься хоть на минуту!

– Спасибо тебе.

– Если он выйдет на меня и будет пытать, я могу не выдержать, расколоться. Помни, я тебя не предавала, просто спасала свою жизнь, – шелестит Ирка, крепко обнимая меня. – Какая же ты, дурында, не могла как-то по-хорошему забрать малышей? Договориться? Например, тебе одного, а ему – второго.

– Как? Через суд? Смеешься! У Борзакова куплены судьи всей планеты. Если бы только суд проходил где-нибудь на Марсе… – говорю с болью в голосе. – К тому же делить близнецов – это зло. Как их любящая мать, я бы никогда не решилась на такую подлость. Ради себя лишить сына общения с братом.

– Ладно, тебе виднее. Может, ты права. Если спросят, то я тебя не видела, – нервно выдает Иринка, и я замечаю, что она едва сдерживает эмоции, чтобы не расплакаться.

– Не реви. Я умирать не собираюсь… – говорю дрожащим голосом, и понимаю, что эта фраза теперь не успокаивает, а намекает на мою дальнейшую судьбу. Если не буду проворной, то возможно всякое.

– Надо было думать об этом до того, как ты вошла в клетку к голодному свирепому тигру, – шепчет Ирка и сдерживает позыв зареветь.

– Да, надо было пять лет назад остаться спать в подсобке, когда Влад предложил мне перебраться к ним в дом, – говорю, задумавшись на мгновение.

– Держи. Мальчишкам своим передай, – подруга достает из кармана худи две крошечные красные машинки. – У них, наверное, ни одной игрушки теперь нет.

– Ничего. Я заработаю и куплю им много игрушек. – Горло перехватывает от несправедливости ситуации. Почему со мной это случилось?

Работала бы медицинской сестрой и проблем бы не знала!

Забираюсь обратно в машину, и водитель везет нас в деревню, где раскинулся домик, в котором я буду жить с детьми ближайшую неделю.

Аделина

– Ада, – сынок с ужасом оглядывается по сторонам. – Будем здесь жить?

– Лёшик, не нужно снимать шляпу. Пускай пока на голове побудет.

– Зачем на голове? – уточняет малыш.

– Чтобы не потерять!

С ужасом осматриваю дом, в котором явно кто-то побывал. Окно разбито, стекла рассыпаны по полу.

– Только не это, – шепчу я, открывая дверцы шкафа.

Кто-то залез в дом и обчистил его. Не оставили ни крупы, ни сахара, ни одной консервы. У Ирины всегда здесь хранились залежи съестного, кто-то прознал и обчистил дом.

– Гады! Даже чайник электрический унесли, – лепечу и всхлипываю на эмоциях.

Достаю из сумки салфетки, вытираю им скамью, и помогаю мальчишкам забрать на нее.

Обычно пацаны очень шустрые и энергичные, но не сейчас. Дорога и праздник в кафе их вымотали. Усталость мне в помощь!

– Вы посидите тихо, пока мама приберет стекла и пыль, – говорю машинально, не обращая внимания на слова.

– Ма-ма? – Лёшик округляет темно-карие отцовские глаза, хлопает длинными черными ресничками.

– Это игра такая! – быстро нахожу объяснение роковой ошибке.

– Мне «нлавится»! – щебечет Андрюша и гладит меня по руке. – Няня-мама.

– Можно и так!

Где-то за домом слышны звуки деревни – мычат коровы, звонят колокола. И весь этот гомон сейчас меня не успокаивает, а давит, потому что я боюсь, что нас найдут раньше, чем я успею исправить свою глупую жизнь.

Нечестно так! Использовать девчонку без мозгов, за которую некому постоять.

Конечно, Влад пытался пару раз влезть в дела брата, но Марк быстро поставил того на место, объяснив, кто в доме хозяин. Влад психанул и просто хлопнул дверью, уехал, так и не разобравшись в ситуации.

Все обвиняйте меня! Я всё стерплю.

– Черт! – чертыхаюсь, спотыкаясь и роняя ведро.

Мальчишки громко смеются.

– Вы ничего не слышали, понятно?!

– Черт… черт… черт… – повторяет один.

– «Челт… челт… челт…» – вторит ему второй.

А я оглядываюсь как затравленный зверек по сторонам, думаю, что делать, ведь только что ситуация очень сильно осложнилась. Продуктов нет, детей кормить нечем. А они – мальчишки, растущие организмы, не смогут перебиться кабы чем. К тому же нужно окно вставлять.

Протягиваю руку и ощупываю рукой грудь, на которой на цепочке висит кольцо с огромным бриллиантом.

Денег мало, зато есть бриллиант. Только где я его продам? Ломбарда явно здесь нет, даже если бы был, то у меня спросили бы паспорт. А я не хочу палиться. Представляю, что сделают со мной, когда узнают, что я умыкнула самое дорогое, что было у Борзакова.

А у меня не было выхода. Четыре года терпеть его издевательства… я так сильно любила, а он… только использовал меня.

Но я стойко всё выносила. А две недели назад всё рухнуло – Марк привел в дом женщину, сказал, что женится, что у его мальчиков должна быть мать. Настоящая. Любимая.

А я никто. Просто няня. Суррогатка. И должна выметаться из дома.

Сердце снова и снова сдавливает тисками.

Я смотрю на своих крох. Разве я – их настоящая мать могла отдать своих мальчиков другой женщине? Конечно, нет. Но заставить Марка принять и полюбить себя я тоже не могла.

Сейчас я в беде. И моим детям нечего кушать.

Может, плюнуть на себя? Перестать бороться? Вернуться и отдать ему наших сыновей?

Нет. Поздно. Не простит. Уничтожит. Не поверит, что я сделала это в состоянии аффекта, из-за его невесты.

Марк раньше считал меня лгуньей, женщиной с низкой социальной ответственностью, а теперь еще и воровкой… совершившей хищение в особо крупных размерах.

Не вижу никакого выход, кроме одного… бороться до конца.

– Всё получится! – продолжаю собирать стекла.