Двойня для решалы
Шрифт:
– Я говорила, что он в неё влюбился!
– Это я говорила! – таким же шепотом отвечает Лисичка Мила.
– А кто знает, что подглядывать не хорошо?
– А мы не подглядываем. А вы обнимались!
– Нет, вам показалось! Просто… у дяди Никиты была ресничка в глазу, я ее вытащила.
– Не вытащила, - ухмыляюсь, зная, что прилетит мне за это! – посмотри, она еще там.
Сашка ноздри раздувает.
– Вытащила!
– Ма, ну посмотри!
– Вы, кажется, в туалет хотели? Ну, поторопитесь, а то может случится неприятная неожиданность!
– Мы потерпим, а ты ресничку вытащи!
Ей ничего не остается, как подойти ко мне снова.
– Не боишься, - шепчет гневно, - что я тебе глаз выколю?
– Ну, тебе потом жить с одноглазым. – тихо парирую, смотрю внимательно. Снова краснеет моя котёна.
Потом аккуратно подносит пальчики к моим щекам, глазам, гладит, делая вид, что ресничку ищет.
– Все, теперь чисто.
– Спасибо тебе, котёна. – ловлю пальчики, подношу к губам, наши хитрюги одинаковые хихикают и скрываются в кабинках. А я ловлю момент, хватаю Сашку, прижимаю и целую быстро.
– Никита, хватит!
– Хватит. Ты знаешь цену хватит. Одна ночь. И ты свободна.
– Я тебе не верю.
– Что? – выгибаю бровь.
– Ты меня не отпустишь. Унизишь, будешь попрекать потом. Но спокойно жить мне не дашь.
– Ты мне не веришь? Могу расписку написать. Я отстану. Только…
– Что?
– Боюсь, ты сама ко мне прибежишь, захочешь продолжения банкета.
– Ха! Ты так в себе уверен, Лавр?
– Я? Да! Ты ведь меня за пять лет не забыла. И с хреном твоим у тебя никогда не было так как со мной!
– Мам, а хрен это разве хорошее слово? Так нельзя говорить, а он говорит! – упс… вот это мы приплыли!
Чё-ёрт…теперь уже я краснею. Облажался, так облажался…
Сашка смотрит на меня, бровь выгибает, мол, давай, Лавр! Умеешь ляпать, умей и отвечать!
– Да, малышки, словно не хорошее и повторять его нельзя
– А кого ты назвал «хрен»?
Ешки-матрёшки…
– Алина! – тут уже котёне не выдерживает, - слово плохое и повторять его нельзя.
– Я не повторяю, просто спросила, кто такой «хрен».
Да уж, вижу, что малая уже просто издевается надо мной, воспитывает! Знает, что говорить нельзя, но…
– Вообще-то это растение, но иногда так называют не очень хороших людей. Но вам это повторять нельзя. Если не будете повторять, то я… я подарю вам во-о-от таких поняшиков! – показываю размер больше их роста, не знаю, бывают ли такие, но чувствую, придется найти!
– Такие к нам в комнату не влезут. – расстраивается Мила, морщит нос смешно, я тоже в детстве так делал.
– Значит они будут жить у меня, а вы будете приезжать в гости, договорились?
– Да, да, да! – обе прыгают радостно, а котёна опять мрачнеет.
– Ну, вы уже все? Ручки мыть и на выход, раз у вас сегодня еще и танцы…
– Да, у нас танцы, а у мамы с папой конпоратив!
– Конпоратив не сегодня. А завтра!
Смотрю на Сашку, которая явно сама не своя.
– Нам и правда уже пора, Никита.
– Я отвезу.
Кивает, не в силах спорить.
Во дворе снова встаю подальше от подъезда, хотя знаю, что муж котёны сейчас сильно занят – возит мою невестушку по бутикам, тоже наряды на «конпоратив» выбирают. Ей платье, ему… костюм. Пусть хоть завтра лохом не выглядит. За мой счет. Чего уж там…
– Ма, мы на площадку сбегаем?
– Сбегайте, конечно, - отвечаю за Сашку, которая молчит. Смотрит в одну точку.
Ураганчики бегут к качелям, провожаю их взглядом и поворачиваюсь к котёне, которая на меня уже смотрит.
– Что, малыш?
– Ничего. Думаю.
– О чём.
– Если… если как ты говоришь, ты не был ни в чем виноват, если ты не сидел, если тебя тогда же выпустили… почему ты тогда меня бросил?
Глава 32
Разглаживаю блестящее белое платье, изящное, нежное.
Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Такая красивая… лёгкая… Вот только выражение лица у этой красотки в отражении очень встревоженное.
Я не нахожу себе места после того разговора с Никитой.
Вспоминаю его хмурое лицо, когда я задала ему тот вопрос: «почему ты тогда меня бросил?»
«Я был для тебя лишним»
Вот и всё его объяснение. Потом он ещё добавил, что знал, про мою беременность и брак… Не хотел мешать…
Так получается, он за мной следил? Следил все эти годы?
В голове не укладывается… Я думала, что он забыл обо мне. Думала, что вычеркнул из жизни! А он… оказывается, он тоже обо мне думал! После того, как его отпустили из следственного изолятора, он приезжал… искал…
И что же он увидел? Меня с Андреем. Уже беременную…
Живот был небольшой, несмотря на то что я ждала двойню.
Наверное, он подумал, что беременность наступила позже.
Помню, как я уже была на шестом месяце, а мне в автобусе место не уступали, потому что живота почти не было видно, зато потом резко вырос и на восьмом месяце я была круглая как матрешка.
Вспоминаю любимую присказку Никиты – ёшки-матрешки, все время тогда так о себе думала - стала как та ёшка-матрешка…
Почему-то глаза на мокром месте…
– Ну что, Сань, готова? – Андрей барабанит в дверь спальни.
– Да-да, - нервно отвечаю я. – Ещё пару минут!
Быстро забираю волосы в аккуратный хвост. Лёгкие волны спадают на плечи.
Я крашу губы бледно-розовой помадой. Купила тот самый оттенок, что последний раз использовала пять лет назад… Никите он очень нравился. Сама не знаю, зачем это делаю! Ведь я иду на праздник не с Лавровым, а с мужем. Никита меня даже не увидит!
Странное разочарование от этих мыслей остро колет сердце.
Ну что за ерунда! Зажмуриваюсь и мотаю головой, чтобы прогнать ненужные мысли. Полный бред… я словно для него наряжаюсь!
– Саш, времени в обрез! Выходи давай! – в голосе Андрея слышится нетерпение.
Бросаю взгляд на настенные часы. И правда. Уже пора.
Открываю дверь и выхожу.
Сперва Андрей даже не смотрит на меня. Потом оглядывает мельком и… Застывает на месте.
Он кажется ошарашенным. Я смущённо опускаю взгляд. Щёки так и пылают! Очень не люблю врать. И надеюсь, что он не спросит меня, откуда у меня это платье!