Чтение онлайн

Так, получается, коллежскому асессору не только приказали со всей осторожностью доставить ключевого свидетеля в распоряжение следствия, но и оставили некоторую свободу или, как минимум, дозволили проявлять инициативу в исполнении приказа наилучшим образом, полагая, очевидно, что ему на месте виднее. Что ж, начальство господина Денневитца выглядит в таком свете очень даже неплохо, я бы сказал, вообще замечательно.

Возникший в ходе изложения нашего с тёзкой предложения вопрос дворцовый сыщик решил быстро — хватило нескольких минут телефонного разговора уж не знаю с кем. Самого разговора никто не слышал, Денневитц затребовал себе отдельное помещение для звонка, что и понятно, но как бы там ни было, решение коллежский асессор принял, начальственную санкцию на его исполнение, как я понимаю, получил, дело осталось лишь за тем самым исполнением.

Однако же телепортацию пришлось ненадолго отложить — подполковник Елисеев пожелал наглядно выразить столичным гостям свою благодарность за такую заботу о сыне, и настоял на общем обеде. Он и прибывших солдат накормить собирался, но Денневитц это предложение со всей благодарностью отклонил, сославшись на нежелательность давать им расслабиться перед дорогой, где от них будет требоваться повышенная внимательность и боеготовность. Ну тоже разумно, ничего не скажешь. Разумно и удачно — как раз после обеда Денневитц позвонил в Москву снова и убедился, что его указания исполнены.

При полном моём согласии тёзка решил всё же попытаться для начала телепортироваться в Москву с обоими столичными сыщиками, так сказать, на прицепе. В самом-то деле, почему бы и не попробовать что-то новое, да ещё и безо всяких опасений? Ну, кроме некоторого сомнения в успехе…

Сомнение, увы, оказалось небеспочвенным — трижды тёзка честно старался, и трижды у него не получилось. Самое обидное, оба в процессе этих попыток поняли, что такое тёзке по силам, но надо бы ещё поупражняться. А так — при том самом первом шаге мы видели тёзкину комнату в Посланниковом переулке уже не мысленно, а самым что ни на есть настоящим образом, но два человека, державшие дворянина Елисеева за руки, хоть и делали тот шаг с ним вместе, но не давали тёзке совершить переход. Обидно, да. И вдвойне обидно, что неудача случилась, можно сказать, публично.

Зато с одним Денневитцем (он вызвался быть первым) тёзка переместился в Москву легко и просто, столь же легко вернулся за Воронковым и снова с лёгкостью телепортировался уже и с ним.

— Однако! — только и сумел вымолвить Денневитц, а Воронков и слова-то сказать не мог, только растерянно оглядывался в тёзкиной комнате. Что ж, господа сыщики, это вам не хрен с апельсином!..

[1] В Российской Империи чин 8-го класса на гражданской службе, соответствует капитану (ротмистру) в армии

[2] Согласно офицерскому этикету, понижающие чин приставки «штабс-» и «под-» в личном общении вне строя не употреблялись

— Карл Фёдорович, я искренне благодарен вам за столь глубокую заботу о моей безопасности, однако осмелюсь напомнить, что мои каникулы не бесконечны, — говорил тёзка мягко и где-то даже вкрадчиво, но в то же время с заметной настойчивостью. — И я совершенно не желаю иметь неприятности по учёбе, пропуская лекции и семинары.

— Виктор Михайлович, я прекрасно вас понимаю, — старательно оправдывался Денневитц. — Ваше стремление получить образование несомненно заслуживает всяческих похвал, однако же и сам осмелюсь напомнить, что для успешного завершения учёбы вам необходимо прежде всего остаться в живых. Чем быстрее мы закончим расследование, разыщем и привлечём к суду всех виновных, тем скорее вы сможете вернуться к обычной жизни. Пока же — простите великодушно, но… — для пущей убедительности коллежский асессор даже развёл руками.

Чем, спросите, был так недоволен дворянин Елисеев? А с чего бы ему вообще быть довольным, если за последний месяц с небольшим он только и делает, что меняет одну тюрьму на другую?! Да, жаловаться на условия содержания что у неведомых похитителей (ну, кроме последних суток, разумеется), что у отца в батальоне, что сейчас, было бы лукавством, но во всех названных местах тёзке полагалось пребывать безвылазно, ни под каким видом их не покидая, и в преддверии скорого окончания каникул это начинало его откровенно нервировать…

— Так, может быть, я смогу посещать университетские занятия, телепортируясь отсюда в университет, а затем обратно? — с надеждой спросил тёзка.

— Простите, Виктор Михайлович, вы хорошо сейчас подумали? — Денневитц настолько оторопел, что вежливой его реплику можно было назвать лишь формально, и то с большой такой натяжкой. — Мало того, что ваши необъяснимые появления и исчезновения рано или поздно заметят, после чего возникнут ненужные вопросы, так и от покушения вас такие перемещения вовсе не уберегут. Кто помешает злоумышленникам напасть на вас прямо в университете? Впрочем, время у нас есть, мы постараемся что-то придумать, хотя прямо обещать вам я могу пока только это.

— Благодарю, Карл Фёдорович, но вы уж будьте так любезны, придумайте, — при всём миролюбии своего ответа тёзка показал, что с темы не слезет и рано или поздно поднимет её вновь.

…К нашему телепортированию в Посланников переулок там уже подготовили тёплую встречу. При выходе из комнаты дворянин Елисеев и Денневитц с Воронковым незамедлительно попали в «коробочку» из четверых серьёзных и сосредоточенных людей в штатском, один из которых, видимо, старший, предъявил Денневитцу служебный жетон. Пока мы шли по коридору и спускались по лестнице, я заметил ещё таких же персонажей характерного вида, контролировавших выход на лестницу с каждого этажа. Кстати, подбирали этих людей явно мастера своего дела — характерным и узнаваемым их вид воспринимался только в совокупности, по отдельности любой из охранников или произвольно составленная группка в два-три человека вполне сошли бы просто за людей ответственных и аккуратных, размышляющих о чём-то для них очень важном и в то же время не выпадающих в своих раздумьях из повседневности.

Перед выходом из дома Денневитц и Воронков о чём-то тихонько и недолго поговорили с консьержкой. Что они ей сказали, уж и не знаю, но видимо, сначала нечто лестное, потому что Вера Игнатьевна аж просияла, а потом и несколько добрых слов о квартиранте — тёзку она проводила таким взглядом, будто ей под большим секретом поведали, что он внебрачный сын японского императора. Ну да, тёзка мне уже как-то объяснял, что в доходные дома с солидными жильцами кого попало на службу не берут, а уж консьержи с дворниками в таких домах поголовно состоят в доверительных отношениях с полицией.

Собственно, и знакомый тёзке дворник Матвей Фомич тоже принял участие в общем веселье, правда, так, как бы занятый проверкой чистоты двора и заметающий мелкий мусор, если обнаруживал таковой. Как я понимаю, оператор метлы должен был доложить служивым, если бы во дворе появился кто-то не из жильцов дома — очень предусмотрительно, что тут скажешь. Во дворе уже стояли три «яузы» и всё те же серьёзные господа в не особо дорогих, но вполне добротных костюмах. Без суеты и толкотни они прикрыли тёзку, своего начальника и Воронкова при посадке в автомобиль, после чего заняли места в двух других и наша автоколонна вырулила из двора.