Чтение онлайн

На следующий день Сэр принес ему другой кусок дерева, побольше, и электрический вибронож.

— Сделай из него что-нибудь, Эндрю, — сказал он. И потом долго разглядывал то, что получилось. С тех пор Эндрю больше не прислуживал за столом. Вместо этого ему было приказано читать книги по мебельному дизайну, и он научился делать столики и шкафчики.

— Ты создаешь великолепные вещи, Эндрю, — сказал Сэр.

— Я наслаждаюсь, когда делаю их, сэр, — ответил Эндрю.

— Наслаждаешься?

— Это заставляет токи в моих позитронных блоках каким-то образом проходить по путям с меньшим сопротивлением. Я слышал, как вы употребляете слово «наслаждаться», и обстоятельства, когда вы его произносите, совпадают с моими. Я наслаждаюсь, когда делаю эти вещи, сэр.

Джеральд Мартин отвез Эндрю в региональный офис «Ю.С. Роботс энд Мекэникл Мэн Корпорейшн». Как член региональной легислатуры, он безо всяких проблем попал на прием к главному робопсихологу. Более того, он стал владельцем робота именно потому, что был членом региональной легислатуры в те давние времена, когда бытовые роботы были редкостью.

Тогда Эндрю еще ничего не понимал, но позднее, получив более глубокие познания, смог заново вспомнить давнюю сцену и оценить ее истинное значение.

Робопсихолог Мертон Мански слушал с застывшей на лице улыбкой и неоднократно пытался удержать пальцы от постукивания по крышке стола.

— Роботехника не является точной наукой, мистер Мартин, — сказал он. — Я не могу объяснить все в деталях, но математика, на которой основаны позитронные схемы, слишком сложна, чтобы претендовать на абсолютное знание конечного результата. Мы, естественно, заменим вашего робота…

— Ни в коем случае, — сказал Сэр. — В его исправности нет никаких сомнений. Он прекрасно справляется с Обязанностями, для которых предназначен. Но кроме этого, он вырезает из дерева изысканные вещицы и никогда не повторяется. Он создает произведения искусства.

Мански смутился.

— Странно. Конечно, сейчас мы создаем более усредненные схемы… Так вы считаете, что он действительно творит?

— Судите сами. — Сэр протянул ему небольшой деревянный шар, на котором были вырезаны играющие дети, такие маленькие, что их с трудом можно было различить, но тем не менее фигурки были пропорциональны и так естественно подходили к структуре древесины, что она тоже казалась вырезанной.

— Это сделал он? — спросил Мански. Он протянул шар обратно и покачал головой. — Ему выпал счастливый жребий. Что-то произошло с его схемой.

— Вы можете это повторить?

— Вероятно, нет. Ни о чем похожем нам не сообщали.

— Прекрасно! Я не против, чтобы Эндрю оставался неповторимым.

— Мне кажется, — сказал Мански, — что компания захочет вернуть вашего робота для исследований.

— Низа что! — сказал Сэр с внезапной непреклонностью. — Забудем об этом. — Он повернулся к Эндрю. — А теперь пойдем домой.

— Как пожелаете, сэр, — ответил Эндрю.

Мисс начала бегать на свидания и проводила все меньше времени дома. Теперь Маленькая Мисс, уже не такая маленькая, как прежде, заполняла день Эндрю. Она не забывала, что первую свою вещицу Эндрю вырезал для нее, и носила ее на шее на серебряной цепочке.

Ей первой не понравилось, что Сэр просто раздает поделки Эндрю.

— Послушай, папа, — сказала она, — если они кому-то нужны, пусть за них платят. Они того стоят.

— Ты вроде бы никогда не была жадной, Мэнди, — сказал Сэр.

— Я думаю не о нас, папа. О художнике.

Эндрю раньше не слышал этого слова, и когда у

него выдалась свободная минутка, заглянул в словарь. Потом была поездка к юристу Сэра.

— Что ты об этом скажешь, Джон? — спросил Сэр.

Юриста звали Джон Фейнголд. У него были седые волосы и округлый живот, а ободки контактных линз подкрашены в яркий зеленый цвет. Он посмотрел на маленькую брошь, которую дал Сэр.

— Великолепная вещица… но я уже в курсе. Это делает твой робот.

— Да, их вырезает Эндрю. Верно, Эндрю?

— Да, сэр, — отозвался Эндрю.

— Сколько ты бы за нее заплатил, Джон? — спросил Сэр.

— Трудно сказать. Я не коллекционер.

— Можешь ли поверить, что мне предлагали двести пятьдесят долларов за эту маленькую штучку? Эндрю сделал стулья, которые я продал по пятьсот долларов каждый. Его изделия увеличили мой счет в банке на двести тысяч.

— Черт побери, он же сделал тебя богачом, Джеральд!

— На половину, — возразил Сэр. — Половина этой суммы лежит на счету Эндрю Мартина.

— Робота?

— Вот именно. И мне хотелось бы знать, законно ли это.

— Законно ли? — Фейнголд откинулся на спинку заскрипевшего стула. — Таких прецедентов не было, Джеральд. А каким образом твой робот подписывал нужные бумаги?

— Он умеет писать, и я принес в банк завизированные им документы. Сам он там не был. Нужно ли что-нибудь еще?

— Гм… — Фейнголд ненадолго задумался, потом сказал: — Хорошо, мы можем оформить доверенность на распоряжение суммой от его имени, и это создаст изолирующий слой между ним и враждебным миром. Кроме того, я советую тебе ничего не предпринимать. До сих пор тебя никто не останавливал. И если кому-то это не понравится, то пусть он сам и подает в суд.

— А ты возьмешься вести дело, если будет подан иск?

— Конечно. Но за плату.

— Сколько?

— Что-нибудь вроде этого, — и Фейнголд показал на деревянную брошь.

— Согласен, — сказал Сэр.

Фейнголд повернулся к роботу и усмехнулся:

— Эндрю, ты доволен, ч что у тебя есть деньги?

— Да, сэр.

— И что ты собираешься с ними делать?

— Платить за те вещи, которые раньше покупал Сэр. Это уменьшит его расходы.

Такие случаи возникали. Замена деталей стоила дорого, а роботы совершенствовались, появлялись новые модели. И Сэр следил за тем, чтобы Эндрю пользовался преимуществами каждого нового приспособления, пока тот не стал образцом металлического совершенства. За все платил Эндрю.

Он настоял на этом.

Лишь его позитронный мозг остался неприкосновенным. На этом настоял Сэр.

— Новые роботы не так хороши, Эндрю, — сказал он. — Компания научилась более точно создавать их мозг, ограничив его деятельность специфическими задачами. Новые роботы выполняют лишь то, для чего созданы, и ни на шаг в сторону. Ты мне нравишься больше.