Чтение онлайн

– Господин солдат, не могли бы вы дать кусок хлеба мальчику? – на чистом немецком спросил Януш у зверя.

– Он еврей! – громко гавкнул зверь.

– Ты не прав, Густав! – ответил своему товарищу полузверь. – Он еврей, но он ребенок. Дай ему хлеба!

Я не понимал, о чем идет речь. Да и в принципе, я даже не слушал их. Все мое внимание было приковано к пустеющей банке с тушеным мясом.

Полузверь с раздражением посмотрел на своего товарища, который, доев мясо, выбросил банку за борт машины и убрал недоеденный кусок хлеба обратно в мешок. Он покачал головой и неожиданно протянул мне банку и горбушку хлеба.

Мяса там уже не было. На самом дне осталось немного застывшего бульона, а по стенкам был размазан белый жир. Я был настолько голоден, что накинулся на этот жир в банке, макая в него хлеб.

Я съел почти весь хлеб и очистил края банки от жира, когда услышал рядом с собой тихий вой. Это урчал желудок Януша. Мне стало стыдно за себя и за свою жадность. К тому же голода я почти уже не ощущал, а вот про Януша забыл. Я вытер испачканный рот рукавом и протянул банку с остатками бульона и кусочек хлеба ему.

========== Глава 40 ==========

Так мы ехали почти трое суток. Изредка грузовик останавливался, и нас выводили на дорогу, тянущуюся между пролесков, чтобы мы могли справить нужду. Солдаты не обращали на нас никакого внимания, когда мы с Янушем отходили к ближайшим кустам. В такие минуты мне хотелось схватить Януша за руку и бежать в лес, подальше от зверей. Януш ловил мой взгляд и слегка качал головой. Он понимал, что, ослабевшие от голода, мы не сможем убежать далеко. Я это тоже знал, поэтому, оправившись, мы снова возвращались к грузовику и ехали дальше.

После третьей ночи, проведенной в кузове, мы въехали в город. Я смотрел на высокие здания, окружающие каменную мостовую, любовался высокими соборами с длинными острыми шпилями. Город был старым и мудрым. Он не пугал меня своим величием. Меня больше пугали стаи зверей, шагавшие по древним камням мостовой, словно хозяева.

– Вылезайте! – крикнул нам полузверь, открывая задвижки на кузове.

Оказалось, что нас привезли на вокзал. Огромная площадь была заполнена народом. Среди серой массы, движущейся в сторону перрона, сновали звери и, выкрывая что-то на своем языке, толкали особо нерасторопных людей в спины прикладами автоматов. Я видел, как эта серая масса вливалась в вагоны поездов и за ней закрывались тяжелые засовы дверей.

Наши конвоиры подошли к какому-то зверю, который, видимо, был тут главным, и подали ему бумаги. Тот бросил на нас беглый взгляд, нахмурился и мотнул головой в сторону поезда.

– Держи меня за руку очень крепко, – шепнул мне Януш, и я вцепился в его руку, как в спасательный круг.

Мы влились в толпу незнакомых людей, подталкиваемые сзади зверями. Мне было страшно. От людей вокруг исходил затхлый запах страха. Они шли вперед, как стадо овец. Молча. Опустив вниз головы.

– Есть кто из Явожно? – вдруг выкрикнул кто-то из толпы.

– Есть! – ответили ему с другой стороны толпы.

– Роза… Роза Штольц! – позвал кого-то человек, шедший рядом с нами.

– Захара Бергер! – крикнули справа.

– Есть кто из Плоцка? – закричал я.

– Есть! Ты кто? – ответил мне голос справа.

– Я Анхель, сын Иосифа и Анны Либшиц! – закричал я, пытаясь протиснуться к собеседнику. – Вы не видели мою маму?

– Нет! – коротко ответил голос и замолчал.

– Она очень красивая и добрая! Вы должны были ее видеть! – кричал я, но мне больше никто не ответил.

– Тише, Анхель! Ты можешь разозлить зверей! – дернул меня за руку Януш.

– Он из моего города! Он может знать, где моя мама, – пытался я прорваться через толпу в сторону земляка, но Януш крепко держал меня за руку.

– Соломон Монг!

– Сара Шммульц! – кричали люди вокруг.

– Аарон! Аарон Гольберг!

Звери засуетились. Они стали бить прикладами чаще, не разбирая, куда попадают. А когда раздалась автоматная очередь, началась настоящая паника. Люди, идущие позади нас, начали напирать вперед. Несколько человек упали, но никто не обратил на это внимания. Люди шли по лежащим телам, оставляя следы грязных ботинок на пальто, раскрытых ладонях и лицах с испуганно распахнутыми глазами.