Чтение онлайн

… Руслан с трудом дождался половины восьмого утра. В восемь открывались ларьки, в которых разливали водку. В половину восьмого можно было уже готовиться выходить из дома. Руслан встал, пошел сначала в ванную, потом на кухню, хотя есть ему не хотелось совершенно. Он заглянул в холодильник – а ну как заначил со вчера здесь бутылку пива, и забыл спьяну – то-то была бы радость! Так бывало – иногда, разжившись деньжатами, он почти сразу спускал их на алкоголь, покупая его впрок (знал по опыту, что чем больше денег, тем легче они летят из карманов) и рассовывая по квартире. Каким же счастьем было найти потом в каком-нибудь закутке, в какой-нибудь щели банку пива или читок водки! Счастье, счастье, настоящее счастье – думал про такие моменты Руслан. Однако нынче не получилось – холодильник был пуст. Стояли какие-то продукты, но взгляд Руслана не остановился на них.

Он собрался и медленно вышел из подъезда. Уже давно он замечал, как оглядываются на него люди – как на бомжа. Наташа обстирывала его, но ему и вещи менять было лень – ходил всю зиму в одном свитере, не чувствуя его тяжелого запаха. В кармане он перебирал несколько монет – должно было хватить на сто грамм. «Да и в долг нальют сотенку, чего ж, я у них давно не просил… – подумал Руслан. – Подлечусь, а там придумаю что-нибудь».

Он пошел по дорожке – медленно, медленнее даже, чем ходят бабушки с клюкой. Не то чтобы сил не было – были. Просто еще не имело смысла торопиться. Он прошел вдоль дома, прошел сквозь небольшую рощу, вышел на открытое пространство и стал, наконец, вглядываться вдаль. Рюмочники ставили над своими вагончиками видные издалека мачты с лампочками – если вагончик работает, лампочка горит. Руслан увидел – горит. Счастье наполнило его. Не такое, как бывало, когда он находил в дальнем углу стола читок, но все же счастье.

«Будем жить…» – подумал Руслан и пошел.

Двое молодых людей наблюдали за ним из-за гаражей.

– Давай его возьмем, чего тянуть… – сказал один.

– Имей сочувствие, пусть похмелится человек, – улыбаясь, сказал второй, постарше.

– Да ну… На фига он нам пьяный?

– Как я понимаю, нам без разницы, пьяный он или трезвый… – сказал тот, что постарше. – Но если мы его возьмем сейчас, не дадим опохмелиться, он ведь и ласты склеить может.

– Да ну? – усомнился молодой.

– Вот тебе и да ну. Очень даже запросто… – сказал второй. – Пусть выпьет. А потом мы ему читушку покажем, и он сам к нам придет…

… В кармане у Наташи зазвонил телефон. Он вынула его, глянула на дисплей, мельком удивилась тому, что номер не определился, и поднесла трубку к уху.

– Да.

– Наталья Зощенко? – спросил голос.

– Да, это я.

– А это я! – с удовольствием сказал голос и сам рассмеялся своей шутке. – Слушайте, у нас к вам дело.

– Какое?

– Руслан Зощенко – он вам кто?

– Брат.

– Ну так вот он у нас.

Наташа похолодела и ноги стали ватными.

– Что значит – у вас? – спросила она. – Кто это – вы?

– Мы – это мы… – ответил голос. И тут вдруг он из любезного стал жестким: – Мы, Наташенька, это те, до кого ты еще не добралась!

– Давыдов, ты что ли? – спросила она.

– Ну я… – ответил Давыдов.

– Хоть бы машину купил получше, ездишь на ржавом ведре! – сказала она, чтобы хоть как-то уязвить его.

– Не твоя забота! – рявкнул в трубку Давыдов. – Приезжай к нам. Есть разговор. И если будешь вести себя хорошо, то заберешь братца и унесешь свою кругленькую задницу. Хотя я бы с тобой поиграл в доктора и больного.

– Нет, милый, мы с тобой поиграем в паталогоанатома и труп! – не сдержавшись, сказала она свистящим шепотом.

– Ты чего, сука, пьяная? – удивился он. – Ты чего это мне говоришь? Я сейчас твоему братцу ухо отрежу и собаке скормлю. Ты этого хочешь?

Наташа промолчала.

– Ну вот… – успокоился Давыдов. – Приезжай. Будем договариваться. Только без глупостей.

Он сказал адрес – это было одно из пригородных садоводств – и отключился.

Этот разговор застал Наташу по пути в редакцию, на асфальтированной дорожке. Она машинально шагала по ней во время разговора, а потом и после него. Также машинально села в лифт и нажала кнопку своего пятого этажа. На автопилоте открыла кабинет, включила компьютер, чайник, расстегнула куртку, села в кресло… И тут завод кончился – она уткнулась лицом в руки и зарыдала.

На планерку она не пошла. Бесчетнов, вернувшись с планерки, сделал по кабинету несколько кругов, мигнул Петрушкину (тот вышел), и подсел, наконец, к Наташе.

– Ты чего ревешь? – спросил он.

Она подняла зареванное лицо.

– У меня брата украли… – проговорила она.

«Вот ни фига себе!» – озадаченно подумал Бесчетнов.

– Надо ментам звонить… – сказал он и потянулся к телефону, но она перехватил его руку и испуганно зашептала:

– Нет, нельзя, нельзя…

– Почему? – спросил он.

– Потому что это все я… – вдруг сказала она. – Крейц, Карташов, Протопопов, Хоркин, Уткина, Марков – это все я.

Бесчетнов остолбенел. Он не понял, о чем это она, понял лишь, что дело серьезное.

– Они все дежурили в вытрезвителе 29 декабря 1994 года в одной бригаде и убили там тогда моего отца… – устало пояснила Наташа. – А тут я узнала их адреса. Да еще мама умерла. Да еще… – она помолчала, – нашла я отцовский пистолет. Ну и все…

– Какой пистолет? – удивленно спросил Бесчетнов, еще не зная, верить ли. – Карташов, Протопопов и Хоркин были убиты из разных пистолетов. Марков застрелился, а остальные двое и вовсе несчастные случаи.

– Нет, не несчастные… – сказала она. – Это все я. Только Марков сам застрелился, но и то ради меня.

Тут она вспомнила, как погиб дед, и зарыдала. «Получается, все зря? – подумала она вдруг. – Ведь главное-то – Котенко и Давыдов, а они, получается, будут жить?» Она понимала, что ехать за братом нельзя – ее там почти наверняка убьют. Но понимала, что и не ехать нельзя – это ведь брат, родная кровь, да чем тогда она будет лучше всех тех, кого уже убила и еще собиралась убить?

– Все равно не верю… – сказал Бесчетнов.

– Помните динозаврика у Гранкина? – спросила она.

– Ну…

– Так это мой динозаврик…

– Я думал, таких тысячи.

– Нет. Такие были в киндер-сюрпризах в 94-м году. Этот был в том киндер-сюрпризе, который принес мне папа 30 декабря 1994 года. А на следующий день он умер.

Они помолчали. Бесчетнов вынул из пачки сигарету, помял ее, потом вспомнил, что в кабинете нельзя курить, и сунул сигарету за ухо.

– Блин, двуллер какой-то… – проговорил он, наконец.

– Что? – удивилась она.

– Двуллер… – повторил он, и пояснил: – То же самое, что триллер, только страшнее и короче.

Они снова помолчали. Бесчетнов вынул вторую сигарету и снова начал ее разминать. Потом все повторилось и вторая сигарета тоже оказалась за ухом. Петрушкин заглянул, но Бесчетнов что-то показал ему глазами, и Леха снова пропал.

– А я еще когда Аркадьич показал динозаврика начал что-то понимать… – вдруг сказал Бесчетнов. – Я же этого динозаврика видел у тебя, и не раз… Но не представлял… – он замолчал, подыскивая нужные слова, и, наконец, закончил, усмехнувшись, – всего масштаба…