Чтение онлайн

Когда большинство присутствующих возразило против предложенного им скрупулезного расследования, Шамсали-мирза, по своему обыкновению водрузил на голову шляпу и заявил:

– В таком случае, господа, разрешите откланяться. Работавший в министерстве иностранных дел Асадолла-мирза, призывая собеседников не спешить с выводами или обратить на что-то особое внимание, всегда восклицал: «Моменто, моменто!» Позже я узнал, что в переводе на нормальный язык, это означало: «Минуточку, минуточку!» Вот и сейчас, увидев, что его брат Шамсали-мирза надел шляпу и собирается уходить, Асадолла-мирза закричал:

– Моменто, моменто!

Поскольку родня была заинтересована в том, чтобы, найти выход из тупика, все тоже начали уговаривать Шамсали-мирзу остаться и, усадив его на прежнее место, занялись расследованием.

На первый выдвинутый Шамсали-мирзой вопрос, а именно: произведен ли подозрительный звук человеком или неодушевленным предметом, не было получено четкого ответа, потому что мнения родственников разделились. Одни утверждали, что подозрительный звук был произведен стулом, другие – таких было меньше – склонялись к тому, что звук был «одушевленного» происхождения. Несколько человек вообще не имели определенного мнения.

Попутно обсудили второстепенный вопрос, всплывший в связи с основным: кто находился в непосредственной близости от места, где раздался подозрительный звук? Были названы мой отец, дядюшка Наполеон, придурковатая Гамар и Маш-Касем…

Расследовать причастность к инциденту двух первых лиц было невозможно. Гамар, в силу того, что судьба обделила ее разумом, также не могла быть полноценным свидетелем. Поэтому ключом к разгадке мог стать только Маш-Касем.

Шамсали-мирза распорядился, чтобы позвали Маш-Касема, и в точности как следователь, ведущий допрос обвиняемого, прежде всего заставил слугу присягнуть, что он будет говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Затем он подчеркнул, что свидетельство Маш-Касема может сыграть немаловажную роль в сохранении священного единства благородного семейства, и, призвав его давать показания, ничего не утаивая, спросил:

– Господин Маш-Касем, вы в тот вечер собственными ушами слышали подозрительный звук, прервавший рассказ вашего хозяина на середине?

Маш-Касем, помолчав, ответил:

– Э-э, ага, зачем мне врать?! До могилы-то… ать… ать… Один мой земляк, царствие ему небесное, говаривал, что…

– Господин Маш-Касем, вы даете свидетельские показания… Прошу вас, не отклоняйтесь от темы и отвечайте на поставленный мной вопрос!

– Конечно же, ага. Рад буду услужить… Вы, значит, спрашиваете про тот обозрительный…

– Подозрительный!

– А разве что не так?

– То есть как это «разве что не так?». Вы сказали «обозрительный», а нужно говорить «подозрительный»!

– Ей – богу, ага, зачем мне врать?! Грамоте ведь я не обучен… Но все же хотелось бы знать, какая тут разница…

– Разница?

– Ну да. Разница между тем, что сказал я, и что сказали вы.

Потеряв терпение, Шамсали заорал:

– Господин Маш-Касем, я сказал «подозрительный», а вы сказали «обозрительный»! Я потребовал, чтобы вы говорили «подозрительный»!

– А что значит «подозрительный» и что значит «обозрительный»?

В разговор вмешался Асадолла-мирза, вечно над всем посмеивавшийся и без конца отпускавший шуточки. Не стесняясь в выражениях, он объяснил Маш-Касему, что имеется в виду под подозрительным звуком, и этим вывел из себя Шамсали-мирзу, который тотчас заявил, что с правосудием не шутят, снова водрузил на голову шляпу и собрался уйти. Все повскакивали с мест и кое-как уговорили Шамсали-мирзу остаться.

– Ну что ж, Маш-Касем, теперь, когда вы поняли, о чем речь, скажите, вы собственными ушами слышали этот подозрительный звук?

– Но ведь, ага, зачем мне врать?!

Шамсали-мирза раздраженно прервал его:

– Да, да, знаем – «до могилы-то… ать… ать… четыре пальца»! Но отвечайте же на мой вопрос!

– Ей – богу, зачем мне… А вы хотите, чтобы я вам правду сказал или соврал?

– Да что ж это такое?! Вы шутите, что ли?! Если я вас о чем-то спрашиваю, значит, конечно же, хочу знать правду!

– Хорошо, тогда скажу правду. И вообще, зачем мне врать?! До могилы-то… Слышал я какой-то звук, что да, то да… Но вот только, был он подозрительный или не был…

– Я же сказал, что следует говорить «подозрительный»!

– А я что сказал?

– Вы сказали «обозрительный»!

– Ей – богу, насколько мне помнится, я сказал «подозрительный». Короче говоря, я слышал какой-то подозрительный звук.

– Как вы считаете, этот звук был произведен ножкой стула или?..

– Что – или?

– Господин Маш-Касем, не выводите меня из терпения! Мой брат вам только что все объяснил!

Асадолла-мирза, услышав, что ссылаются на него, немедленно влез в разговор и, хохоча во все горло, рассказал анекдот про казвинца, который, выбирая в лавке ткань, случайно издал непристойный звук и немедленно начал рвать куски материи, чтобы скрыть свою оплошность. Но торговец схватил казвинца за руку и сказал: «Зачем зря портишь товар? Я за сорок лет, что торгую мануфактурой, как-нибудь научился отличать треск ткани от чего другого!»

И снова всем пришлось упрашивать Шамсали-мирзу не уходить с совета. Допрос продолжался.

– Ну так что же, Маш-Касем? Мы ждем ответа. В наступившей тишине присутствующие смотрели в рот Маш-Касему.

– Э-э, ага, зачем мне врать?! Да вроде бы так и было, как ваш братец сказали.

Шамсали-мирза облегченно вздохнул с видом следователя, сумевшего после нескольких часов допроса вытянуть признание из опасного преступника, и удовлетворенно улыбнулся.

– Итак, ответ на первый вопрос получен. Перейдем ко второму вопросу. Господин Маш-Касем, кто находился в том месте, откуда раздался подозрительный звук?

Маш-Касем задумался, потом ответил:

– Зачем мне врать?! До могилы-то… Я в ту минуту слушал агу, а он толковал про битву при Казеруне. И как раз, когда ага рассказывал, как он прицелился прямо в лоб Ходадад-хану и спустил курок, но первая пуля проскользнула у Ходадад-хана за ухом…

Дядя Полковник перебил его:

– Постой, постой, Маш-Касем. Ага до этого места не дошел. Он успел только рассказать, как прицелился в голову Ходадад-хана.

– Верно, ага, верно. Но я-то ведь все это собственными глазами видел, вот и рассказываю вам, что было дальше.

– Это от тебя не требуется. Ты просто отвечай на вопросы!

– Ну что ж. Зачем мне врать?! Когда раздался этот звук, я мыслями был вместе с моим агой… Ну, я, конечно, обернулся, смотрю: там вот этот ага и Гамар-ханум… А уж кто из них?.. Зачем мне врать? До мо…

– Мне в голову пришла одна мысль, – перебил его

Дядя Полковник. – Если, конечно, согласится ханум Азиз

ос-Салтане… Мы бы попросили ее ради сохранения священного семейного единства пойти на небольшую жертву…

– А что я должна сделать?