Чтение онлайн

– Ты моя мама?

– Нет, - ответила она.

Тогда он разревелся, и его мама тут же нашлась.

Но вот подошла наша очередь. Мама стояла в конце шеренги. Алешка спокойно прошел мимо чужих мам, а свою уверенно ткнул пальцем в живот. Так что она даже ойкнула.

Ведущая похвалила Алешку и, когда закончился бравый музыкальный марш в его честь, спросила:

– Как же ты сразу узнал свою маму?

Алешка пожал плечами и уверенно ответил:

– Она самая красивая.

Ну да, если мама самая красивая, то это и с завязанными глазами видно.

Ну а когда я спросил Алешку, он честно ответил:

– По запаху унюхал.

Это тоже понятно. Аромат маминых духов можно было, казалось, прямо руками в воздухе потрогать. И в карман положить. Целую горсть.

А маме вручили приз. Брошку-бабочку. Все ту же. Теперь у нее уже коллекция.

Потом папа и мама пошли на какой-то банкет, а мы - в конюшню. Каждому свое, по вкусу.

Там нас ждали красивые кони под красивыми седлами.

Один конюх, подсаживая Алешку, спросил:

– Ты когда-нибудь верхом-то ездил?

– Тыщу раз, - заверил его Алешка.
– В парке культуры, на карусели.

Тогда конюх стал подробно объяснять, как управляют верховой лошадью. Но Лешка его не дослушал. Он подпрыгнул в седле, стукнул своего коня кроссовками, взвизгнул от восторга - и помчался. Я - за ним.

Страшно было - жуть! Никогда не думал, что обыкновенная лошадь такая высокая. С ее спины было далеко видно кругом. И падать с нее - тоже не слабо.

Но и здорово было! Ни с каким мотоциклом не сравнить. Даже забываешь, что сидишь на лошади - так и кажется, что скачешь сам по себе, под неведомой силой.

Да еще копыта стучат.

Мы обскакали всю округу, да все мало было. И упали всего по два раза. Зато научились сами взбираться в седло…

Но пора было возвращаться - уже темнело, а пропустить гигантский фейерверк нам не хотелось.

Мы повернули своих коней и усталым шагом направили их в конюшню. Но все-таки немного запоздали. В небе над «Белым городком» стали вспыхивать громадные букеты огненных цветов, его пронзали с хищным свистом длинные стремительные ракеты, взрывались петарды.

Мы остановились у «Колеса обозрения», которое уже не работало, а его хозяин дядя Костя, возле пульта, открыв рот, зачарованно глядел в сверкающее небо…

А тем временем Федю Гуся вывели из отделения милиции и усадили в машину, где с него сняли наручники по его просьбе (как позже выяснилось, он специально расковырял на кисти небольшую ранку). Водитель сел за руль, а по бокам Гуся сели двое сопровождающих - оперативники из Москвы.

Машина благополучно миновала поселок и проезжала мимо «Белого городка». И в этот момент из ворот вышел караван верблюдов.

Впереди него вышагивал погонщик в пестром ватном халате, подпоясанном женским платком, и в громадной папахе, из-под которой торчали только его нос и усы. А верблюды были разукрашены всякими сбруями, и между ихними горбами сидели желающие прокатиться. А вокруг каравана суетились толпы любопытных, в основном родителей. Потому что на верблюдах восседали их счастливые и немного напуганные детишки.

Караван стал медленно и важно пересекать дорогу. Машина остановилась, чтобы пропустить его.

И тут самый последний верблюд вдруг остановился посреди дороги. Он широко расставил свои длинные ноги, горделиво задрал голову и презрительно жевал губами.

Водитель милицейской машины приоткрыл дверцу:

– Где погонщик? Убирайте с дороги вашего верблюда.

Погонщик возглавлял караван. Он вскоре прибежал и стал дергать непослушного верблюда за веревку. Верблюд смотрел на него со своей высоты и невозмутимо, думая о чем-то своем, жевал свою жвачку.

Тогда погонщик забежал с хвоста и стал толкать верблюда в зад. Но с таким же успехом он мог толкать испортившийся на дороге танк.

Тогда один из оперативников не выдержал, выскочил из машины, схватил веревку и стал помогать погонщику, дергая за нее изо всех сил.

Верблюд смотрел-смотрел, как он суетится, жевал-жевал да как плюнул! Все лицо оперативника залило белой пузырчатой пеной.

Второй оперативник и водитель захохотали. А Федя Гусь воспользовался моментом, выскочил из машины и смешался с толпой смеющихся зрителей.

За ним бросились вдогон. Но быстро его потеряли среди множества людей.

А мы в это время, сидя на своих лошадях, осматривали сверху все празднество. А сверху, из седла, далеко видно.

Алешка вдруг подогнал своего коня к моему и толкнул меня коленом.

– Гусь!
– прошептал он.
– Вон он! Удрал, собака!

И точно - в толпе праздничных людей усиленно работал локтями сбежавший собака-Гусь.

Наконец он выбрался из толпы и незаметно шмыгнул в кабину «Колеса обозрения». Он вообще-то правильно рассчитал. Вряд ли его преследователям пришло бы в голову, что он спрятался у них под носом, а не помчался что есть мочи, например, к пристани, где он смог бы удрать на лодке.

Правильно-то правильно, да одного не учел. Что с лошади далеко видно.

И мы тут же вспомнили про самолет, которого у Гуся не было, про его паническую боязнь высоты.

Я погнал своего коня и осадил его рядом с дядей Костей, который, открыв рот, любовался фейерверком.

– Дядь Кость!
– гаркнул я ему в ухо.

– А?
– он даже подскочил на месте. Поднял голову и увидел над собой лошадиную морду.
– Ты кто?

– Красная кабинка внизу, - шепотом сказал я.
– Надо, чтобы в один миг она оказалась на самом верху.

– Зачем?
– он не совсем пришел в себя, не уверенный - с кем все-таки он разговаривает, со мной или с лошадью.

– Надо!

– Есть!

Он ткнул пальцем в пульт. Колесо дрогнуло, быстро провернулось на пол-оборота и застыло.

А из толпы вырвались оперативники. Один из них - весь заплеванный верблюдом. Они тяжело дышали и зыркали глазами по сторонам, пытаясь обнаружить сбежавшего Гуся.

Наконец они вздохнули и разочарованно повернулись друг к другу. Ушел Гусь! Столько труда было положено, чтобы привлечь его к ответственности за все подлости, что он творил! Столько людей ради этого подвергали себя опасности! И вот - пожалуйста, ушел. Начинай все сначала.