Чтение онлайн

– Значит, ты об этом слышала.

Пандора кивнула.

Он сдержано выдохнул.

– Я чертовски точно этим не горжусь. Однако, я думал, что лучше так, чем пускаться в разврат или соблазнять невинных девушек, а воздержание мне не особо подходит.

– Я не думаю о тебе плохо из-за этого, – поспешила заверить его Пандора. – Леди Бервик говорит, что джентльмены часто так поступают, а леди должны делать вид, будто ничего не знают.

– Очень цивилизованно, – пробормотал Габриэль. Он помрачнел и продолжил: – Нет ничего плохого в отношениях, только если кто-то из участников не состоит в браке. Я всегда считал брак священным. Изменять с чужой женой... непростительно.

Его тон оставался ровным и спокойным, за исключением ненависти к себе, которая окрасила последнее слово. 

На мгновение Пандора опешила и не могла говорить. Казалось невозможным, чтобы этот мужчина, с его прекрасной внешностью и утончённостью, мужчина, столь совершенный во всех отношениях, чего-то стыдился. Затем удивление рассеялось и превратилось в нежное чувство, когда она задумалась о том, что он был не каким-то богоподобным существом, а земным человеком с очень свойственными ему недостатками. Это оказалось приятным открытием.

– Твоя любовница замужем, – сказала она утвердительным тоном.

– Жена американского посла.

– Тогда, как вы с ней...

– Я купил дом, где мы встречаемся по мере возможности.

Пандора почувствовала, как что-то вцепилось ей в грудь, словно когти, вонзавшиеся в сердце.

– Там никто не живёт? – спросила она. – Дом предназначается только для свиданий?

Габриэль бросил на неё насмешливый взгляд.

– Я посчитал, что этот вариант предпочтительнее, чем обжиматься по углам на поздних светских вечерах.

– Да, но покупать целый дом... – Пандора знала, что она с чрезмерным пристрастием кинулась обсуждать эту тему. Но идея того, что он приобрёл тайное, особое место для себя и своей любовницы, причиняла боль. Их дом. Вероятно, он был шикарным и модным, как одна из тех уединённых вилл с эркерами или, возможно, коттедж с собственным небольшим садиком.

– Какая эта миссис Блэк? – спросила Пандора.

– Жизнерадостная. Уверенная в себе. Искушённая.

– Предполагаю, что ещё и красивая.

– Очень.

Невидимые когти вонзились глубже. Какое же это неприятное чувство. Сродни... ревности? Нет. Да. Это была ревность. О, какой ужас.

– Если идея отношений с замужней женщиной так тебе претит, почему ты не подыскал другую кандидатуру, – спросила она, пытаясь не казаться язвительной.

– Нельзя подать объявление в газете на пост любовницы, – сухо ответил Габриэль. – И не всегда взаимное притяжение возникает между подходящими людьми. Меня очень беспокоило, что Нола замужем, но не остановило от попыток её добиться, как только я понял... – он замолк и потёр шею сзади, угрюмо стиснув губы.

– Что понял? – с ужасом спросила Пандора. – Что любишь её?

– Нет. Она мне нравится, но не более того, – Габриэль покрылся краской смущения и с усилием продолжил: – Я понял, что мы с ней хорошо подходим друг другу в постели. Я едва ли встречал женщину, которая могла бы удовлетворить меня так, как она. Поэтому я упустил из виду тот факт, что она замужем, – его губы скривились. – Когда дело доходит до личных качеств, кажется, я отброшу все угрызения совести в пользу сексуального удовлетворения.

Пандора была сбита с толку.

– Почему женщинам так трудно тебе угодить? – задала она вопрос. – Что именно ты просишь их делать?

Дерзкий вопрос, казалось, вывел Габриэля из его мрачного настроения. Он вновь посмотрел на неё, уголки его рта растянулись.

– Я всего лишь прошу, чтобы женщина была доступна, согласна... и раскована, – обратив внимание на пуговицы ночной рубашки Пандоры, он начал застёгивать их с излишней сосредоточенностью. – К сожалению, большинство женщин учат не наслаждаться половым актом, если он не связан с продолжением рода.

– Но ты считаешь, что они должны.

– Я думаю, что в этом мире у женщины мало удовольствий. Я думаю, что только эгоистичный идиот будет отказывать своей партнёрше в том же удовлетворении, которое она даёт ему, особенно, когда её удовольствие усиливает его. Да, я считаю, что женщины должны этим наслаждаться, как бы радикально это ни звучало. Отсутствие внутренних запретов делает Нолу уникальной и очень желанной.

– У меня нет запретов, – выпалила Пандора, чувствуя в себе дух соперничества. Она пожалела об этом комментарии, как только увидела искру веселья в глазах Габриэля.

– Я рад, – ласково сказал он. – Видишь ли, есть вещи, которые джентльмен предположительно не должен просить жену делать. Но если бы мы поженились, мне пришлось бы.

– Если бы мы вступили в брак, я бы не возражала. Но мы не женаты, – она была вынуждена прерваться, когда непреодолимое желание зевнуть одержало верх, и она прикрыла рот рукой.

Габриэль улыбнулся и притянул к себе Пандору, будто пытаясь впитать в себя ощущение её близости. Она тихонько к нему прильнула, прижавшись к его пышущему теплом телу и атласной, золотистой коже. Её окружал его яркий аромат с оттенками вечнозелёных растений и специй. Насколько знакомым стал ей запах Габриэля, всего за несколько дней. Ей будет этого недоставать. Она будет скучать по его объятиям.

На мгновение Пандора почувствовала укус зависти, представив, как Габриэль, возвращается в Лондон, в тайный домик, который он купил для себя и своей любовницы. Там его будет ждать надушенная Миссис Блэк в красивом пеньюаре. Он отведёт её в постель и займётся с ней порочными вещами, и хотя Пандора понятия не имела, что это означает, она не могла не задаться вопросом, каково это – проводить с ним часы в постели. В её животе запорхали бабочки.

– Габриэль, – неуверенно сказала она, – я сказала тебе не совсем правду.

Его рука поигрывала с её волосами.

– О чём, любовь моя?

– Мне не следовало говорить, что у меня нет внутренних запретов. Правда в том, что в основном уменя их нет, но думаю, что какие-то имеются. Я просто ещё не знаю точно какие.

Порочный, тихий шёпот чуть не опалил ей ушко.

– Я смогу помочь тебе выяснить.

Сердце начало барабанить даже быстрее, чем дождь за окном. Так сильно желать его... просто предательство по отношению к себе самой... но, казалось, перестать она не могла.