Чтение онлайн

– Хэй, тухлик номер семнадцать.
– Ацелестий медленно кружит вокруг дерева, но не делает попыток взобраться. Голубые глаза хищно пылают.

– Сам ты тухлый, - отзываюсь я и неосознанно принюхиваюсь к рукавам блузки. Цветами, конечно, не пахну, но до ходячей помойки мне далеко.

– Спускайся, беляночка, - ласково просит парень и оглядывается на уроненную шкатулку.

Мне кажется, или меня не на роскошный обед зазывают?

Ишь чего удумал. В коробку меня запихать.

– Спускайся, - канючит он нежным голоском, царапая когтями кору со ствола.

Да-да, у Ацетона настоящие когти. Появились сразу же, как он объявил на меня охоту. Они блестят и переливаются, как будто вырублены из радужного камня.

И после такого зрелища вниз съехать? Когтеточкой подработать?

Нетушки.

Лучше тогда повыше заберусь.

– Беляночка, - тянет Ацелестий.
– Ты моя семнадцатая…

Видать, разгульную жизнь ведет когтистый.

– … в учетном списке. Сбиваешь мне весь график.
– Он серьезнеет и недобро прищуривается.
– Не спустишься?

– Неа, - мотаю головой.

– Что ж, не проблема.
– Парень усмехается и неспешно бредет до шкатулки.

А кто про график только что распинался? С таким медленно-размеренным подходом любое производство мигом зачахнет.

Воздерживаюсь от критики вслух. Разумность во мне еще не стухла.

– Хотел сделать это ласково, - горестно вздыхает Ацелестий, играя на невидимую публику.
– Последний шанс. Спустишься?

– Неа. Я решила кардинально изменить сферу деятельности и примкнуть к пернатым. Сначала буду дятлом и проверю твое терпение на выносливость. А потом рвану в теплые края.

– У тебя нет крыльев, птичка.
– Ацелестий, к моему удивлению, слушает мои преисполненные пафосом речи с величайшим вниманием.

– Тогда родина моя - эта ветка!
– Хлопаю коленями по той, на которой ючусь.
– Совью гнездо и буду горланить баллады. Учти, сахарно-ватные и сопливые.

Парень хмыкает.

– Сама напросилась, беляночка.
– Ацелестий открывает шкатулку.
– Тьма берет свое. Хочешь ты этого или… э, какого?..

Ну, судя по воплю, что-то пошло не так.

Раскладываюсь на ветке и с любопытством наблюдаю всю сцену с вип-ряда. Ацелестий недоуменно смотрит то в темное нутро шкатулки, то на меня.

– Не получается, - протягивает он, встряхивая шкатулку.
– Не встает.

– О, не нужно волноваться, - философски изрекаю я.
– Такая проблема сплошь и рядом. Скажу тебе, все дело в стрессе от работы.

Ацелестий вдруг заливается смехом. Красивый звук, но не стоит забывать, что эта прелесть меня едва на кусочки не разодрала. А теперь так и жаждет засунуть меня в тесное пространство.

Тайный клаустрофоб во мне уже в сотый раз бьется в конвульсиях.

– Тьма не встает, - отсмеявшись, поясняет парень.
– И не тянет тебя к себе.

– У меня пониженная внушаемость.
– Пожимаю плечами.
– В прошлом году у меня был файтинг с цыганкой. Она отжала у меня игровую сотенку с рожицей Микки Мауса, я отжала у нее золотое колечко.

– Интересно.
– Ацелестий вновь проделывает свой фокус с лизанием воздуха. При следующих словах в его интонациях появляются сталь и мягкий шелк. Приказ, мастерски вплетенный в уговор. Он возводит ко мне руки, гипнотизирует небесными глазами и ублажает мой слух чарующим голосом: - Иди ко мне.

– Не, лучше вы к нам.
– Хлопаю по шершавой поверхности облюбованной ветки рядом с собой.
– Так и быть, разрешу тебе взять позывной «Снегирь».

Ацетон от жердочки отказывается. Не прямым текстом, но ясным действом. Не лезет ко мне и все тут.

Понятия не имею, что у него за проблема, но второй раз приютиться на ветке предлагать ему не стану.

Около минуты Ацелестий молча смотрит на меня. Я, чисто из уважения к его потугам, со всей ответственностью гляжу в ответ.

Ну, давай, гипнотизируй, чертяка блондинистая.

– Ты!.. И-и-иди ко мне!
– явно теряя терпение, приказывает Ацелестий, чуть ли не вращая глазами от усердия.

Прислушиваюсь к себе. Неа. Желания прыгнуть в его когтистые объятия у меня так и не возникло.

Развожу руками и многозначительно приподнимаю брови.

Провал, дорогуша. Старайся лучше.

– Тьма веков!
– рычит мой несостоявшийся тюремщик и от души бьет кулаком по стволу. Дерево трясется.

А силушки-то у Ацетона немало. Ему бы грузчиком на склад сантехники - с руками такое сокровище оторвали бы.

Парень, ворча что-то себе под нос, удаляется к краю поляны.

И это все? Не думала, что вариант с деревом окажется спасительным. Похоже, ему до меня здесь не добраться. Странно, но грех жаловаться.

Губы сами собой растягиваются в довольную улыбку. Но я тут же одергиваю себя. Не время торжествовать. У меня катастрофа внутриличностного масштаба, между прочим.

Прижимаю колени к груди, обхватываю ноги руками и с тоской обозреваю окрестности. Судя по всему, координат моего местоположения на современной карте не найти. Я попала в какой-то параллельный мир.

Отлично. Мои галлюцинации с каждой минутой приобретают все большую детализацию. Боюсь, старушенция словами не ограничилась и капитально приложила меня сумкой по макушке.

Очнись от грез, милая Мила.

Взываю к здравомыслящей части моего разума. Но тщетно.

Параллельный мир продолжает давить на меня реалистичными образами и забивающими нос запахами.

Ищу взглядом Ацелестия и обнаруживаю его у самой границы открытого пространства и густой чащобы. Прищуриваюсь, потому что трава у его ног кажется расплывчатой, будто элементы картины под упавшей водяной каплей. Фокусировка на максимуме помогает рассмотреть еще одну деталь: едва заметную границу, очерченную парящими полупрозрачными сияющими крупицами. Словно линия из летающего белого порошка, проходящая на всем протяжении кустарниковых зарослей и углубляющаяся в лесную чащобу.

Ацелестий стоит совсем рядом с этой линией, пальцы его босых ног почти касаются парящих крупиц. Внезапно он складывает руки рупором и орет прямо в зеленую ветвистую стену: