Чтение онлайн

Его брюки промокли, как и дорогие итальянские мокасины. Коул этого почти не замечает. При всем своем перфекционизме Коул - такой же искатель удовольствий, как и я. Он хочет то, что хочет, и готов за это платить.

Сейчас он хочет заставить меня кончить, и ему плевать, какую одежду он испортит.

— Ты уже делала это раньше, — рычит он.

— Да, — задыхаюсь я.

— Вот как ты научилась кончать? В ванной, раздвинув ноги под краном?

Я поджимаю губы, ненавидя то, как он использует секс, чтобы выудить из меня информацию. Ненавижу, как возбуждение делает меня слабой.

Коул подносит лейку душа ближе, пока она не оказывается в дюйме от моей киски, а бьющие струи становятся почти невыносимыми. Он наматывает веревку моих мокрых волос на руку и откидывает мою голову назад, рыча мне в ухо: — Признайся, грязная девчонка. Ты принимала ванну, чтобы кончить, а не для того, чтобы очиститься.

— К черту чистоту, — огрызаюсь я. — Я буду спать в мусорном баке, если мне захочется.

Хихиканье Коула овладевает мною - богатое и злобное, вибрирующее до самых костей. — Я знаю, ты бы так и сделала, маленькая психопатка.

Оргазм такой же горячий и бурный, как струя из душа. Мои легкие наполняются паром. Моя кожа краснеет сильнее, чем лепестки роз.

Когда я, задыхаясь, прижимаюсь к стене, обмякнув и ослабев, Коул приказывает:

— Оставайся здесь. Не шевелись.

Я бы не смогла, даже если бы захотела.

Коул выходит из душа, чтобы достать что-то из своих ящиков. Он не рыскает - его туалетные принадлежности так идеально организованы, что ему требуется всего лишь мгновение, чтобы собрать все необходимое.

Через несколько секунд он возвращается, неся крем для бритья и прямую бритву.

— Я могу побриться сама, — сообщаю я ему.

— Но не так хорошо, как я могу это сделать.

Меня раздражает, насколько это правда. Несмотря на то, что я чертовски хорошо владею руками, мне все равно не сравниться с Коулом в точности. Он - машина, если бы у машины была душа. Или хотя бы часть души.

Я прислонилась спиной к стене, бедра раздвинуты, киска набухла и покраснела от горячих брызг. Это очень волнующе - предоставить ему доступ к моим самым уязвимым местам.

Мое сердце бешено колотится, когда он открывает бритву и вынимает сверкающее стальное лезвие из костяной ручки.

— Подержи это для меня, — говорит он, вжимая рукоятку в мою ладонь.

Я обхватываю ее пальцами и смотрю на жестокий край лезвия, более тонкий и острый, чем любой нож.

Коул опускается передо мной на колени. Он выдавливает на ладонь пуховку крема для бритья, а затем нежно массирует ею мою линию бикини. Его щека находится всего в нескольких сантиметрах от бритвы, а шея обнажена, когда он наклоняет голову, чтобы лучше видеть.

Я могу перерезать ему горло прямо сейчас.

Коул распределяет крем для бритья по моей киске и верхней части бедер. Он кажется густым и прохладным после жара воды.

— Тебе интересно, каково это? — говорит он своим ровным, низким голосом.

Я сжимаю ручку так сильно, что она вгрызается в мою ладонь.

— Тебе интересно, сможешь ли ты сделать это достаточно быстро, чтобы удивить меня. Сможешь ли ты порезать меня достаточно глубоко, чтобы я не смог сопротивляться? Если бы ты попала в нужное место, одного пореза было бы достаточно...

Я тряхнула головой так энергично, что она ударилась о каменную стену.

— Нет. Я так не думала.

Коул снова накрывает мою руку своей, но на этот раз он заставляет меня схватить бритву, а не душевую лейку. Заставляет меня провести ею, между нами. Он смотрит мне в лицо, его темные глаза прикованы к моим.

— Когда придет время... не медли. Ты никогда не будешь самой большой или самой сильной в этой борьбе. Ты должна быть самой безжалостной. У тебя будет только один поединок, так что постарайся, чтобы он был засчитан.

С кем, по его мнению, я буду драться?

С Шоу... или с ним?

Я отдергиваю запястье от Коула, роняя бритву на пол в душе.

— Я же сказала тебе - я не собираюсь никому причинять вреда.

Коул не обращает внимания на бритву, а смотрит только на меня.

— Правда? И что же ты собираешься делать с Шоу?

— Не знаю, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Найти какие-нибудь улики. Пусть его задницу засунут в тюрьму, где ему самое место.

Коул издает презрительный звук, который бьет меня сильнее, чем пощечина.

— Ты не найдешь улик. Подойдешь к Шоу без меня, и все, что ты найдешь, - это свою голову на пляже.

Я смотрю на него. — Ты хочешь, чтобы я думала, будто это может закончиться только одним способом.

— Нет. Есть два пути: Шоу умрет, или мы.

Коул пытается затащить меня на этот путь, по которому я не хочу идти. В то же время меня успокаивает то, что он сказал «мы», а не «ты». Коул считает, что мы с ним заодно. И, честно говоря, ничто так не пугает меня, как мысль о том, чтобы встретиться с Шоу в одиночку.

Я хочу, чтобы Коул был рядом со мной. Но я не могу понять, как мы сможем договориться о том, что нам делать.

Взяв бритву, Коул издает тихий звук.

— Теперь мне снова придется ее точить.

Он возвращается к прилавку и достает кожаную стамеску. Он действует быстро, агрессивно. Защелкивает кожаный стерженек и со злобным урчанием проводит лезвием по зерну. Пар уходит из душа. Вместо этого по позвоночнику пробегает холодок.

Коул возвращается, опускается передо мной на колени, клинок ярко блестит в его руке.

Он смотрит на меня сверху, полные губы изогнуты в улыбке. — Не дергайся. Не заставляй меня резать тебя.

Прикосновение лезвия холоднее льда. Оно скользит по моей коже, как шепот, проникая так близко, что моя плоть выглядит странно бледной, лишенной крема для бритья и всех волос.

Каждое место, которое он обнажает, мгновенно становится чувствительным. Я чувствую прохладный воздух на губах моей киски и его теплое дыхание.

Кончики его пальцев прижимаются к моей плоти, раздвигая половые губы, чтобы он мог побрить даже самые сложные и деликатные места.