Чтение онлайн

– Слушаю? … Да, товарищ майор … Хорошо, адрес запомнил … Выезжаю.

Кожихин быстро вернулся в машину и, надавив на педаль газа, сорвался с места. Дело было нешуточным, раз сам майор ему позвонил и направил на место преступления. Такое происходило всего несколько раз, и всегда это было связано с одним и тем же – необычной смертью.

На месте Дмитрий был через двадцать минут. Среди многочисленных многоэтажек и многоподъездных домов Кожихин быстро отыскал нужный адрес – возле дома уже толпились автомобили «Скорой помощи» и полиции. Лифт неспешно поднял мужчину на седьмой этаж. На площадке стояли двое полицейских и о чем-то негромко беседовали. Увидев Кожихина один из них было подался вперед, но Дмитрий ловким движением руки открыл удостоверение капитана полиции и сержант отступил, взяв «под козырек».

– Пятидесятая квартира, – услужливо подсказал сержант в спину Кожихину. Тот кивнул и вошел в общий коридор.

Дверь нужной квартиры была распахнута, из помещения доносились приглушенные голоса, периодически выходили медики, полицейские и несколько человек в штатском – видимо понятые. Кожихин вошел в квартиру и прошел в спальню – они всегда были в спальне.

– Нефедова Мария Алексеевна, девяносто пятого года рождения, студентка, – сухо зачитывал информацию оперативный сотрудник. – Вызов был принят сегодня в 4 утра, звонила соседка с нижнего этажа. Она ночью слышала какие-то вскрики, стоны, что-то тяжелое передвигали, потом был страшный крик и все стихло. Когда мы приехали на вызов, дверь была открыта, а в спальне… вот, – указал он на труп, прикрытый простыней.

Дмитрий подошел к кровати и откинул простыню. Первое, что бросилось в глаза – взгляд полный ужаса.

– От чего она умерла? – поинтересовался он, рассматривая перекошенный в страхе рот, сжатые до крови на ладонях пальцы.

Опер быстро пролистал бумаги и произнес, словно сам не верил написанному:

– Предварительно врачи констатировали смерть от разрыва сердца, но думаю надо дождаться официальной экспертизы.

Кожихин согласно кивнул и вновь прикрыл тело, сел на кровать и оглядел спальню. Небольшая комната, застеленная пушистым ковром, в которой уместилась широкая кровать с бра, трюмо с высоким зеркалом возле двери, стул и тумбочка под телевизор. Шторы на окнах были не просто открыты, а сорваны с такой силой, что часть карниза отошла от потолка.

– Вы здесь ничего не трогали? – обвел пальцем комнату Дмитрий. – Все стоит ровно, как и было на момент вашего приезда?

Полицейский обвел взглядом комнату и согласно кивнул.

– Странно, – задумался Кожихин, вновь и вновь осматривая спальню.

Его насторожило не только сорванная штора, но нечто, чего он не мог пока объяснить – что-то в этой комнате было не так. Дмитрий встал и неторопливо прошелся по спальне, легко дотрагиваясь до вещей.

– Трюмо стояло здесь, – остановился он возле пустой стены, присел на корточки и указал на продавленные следы в ковре. – Она его зачем-то передвинула сюда, – кивнул он в сторону двери, – причем тащила быстро, словно пыталась забарикодироваться. Видите длинные рванные полосы?

Подойдя к двери, Дмитрий несколько раз открыл и закрыл ее, рассматривая следы на полу. Он не ошибся, трюмо поставили сюда, чтобы удержать дверь закрытой, только это не помогло. Некто сумел отодвинуть тяжелую мебель и войти в комнату. После чего девушка умерла от страха.

– Видимо была борьба, – предположил полицейский и высказал свои догадки: – Шторы сорваны, забарикадированая дверь спальни распахнута.

Кожихин вновь огляделся, поморщился от острого запаха амиака.

– Борьбы не было, – покачал он головой. – Она даже из постели выбраться не успела. Медики ее уже осматривали?

Опер кивнул и пояснил, что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи, на теле жертвы никаких следов насильственной смерти.

– Их никогда нет, – негромко произнес Дмитрий и откинул простынь, обнажив тело.

Умершая девушка сидела, вжавшись в угол кровати, подогнув под себя ноги и сжав руки на груди. Возле правой ноги лежал фонарик. Кожихин попробовал его включить, тот на пару секунд отозвался еле видимым светом и потух.

– Батарейки сели, – ни к кому не обращаясь, произнес Дмитрий и почему-то заглянул под кровать. – Вот это уже интересно, – достал он оттуда небольшую записную книжку в синей обложке. Открыв ее, он пробежался глаза по содержимому. – Это ее дневник.

– Может там написано, что произошло? – подал голос полицейский, который все это время наблюдал за действиями Кожихина.

Дмитрий согласно кивнул и положил дневник на постель.

– Осмотрите здесь все еще раз и можете увозить, – отдал он приказ и вышел из квартиры – здесь ему делать было нечего.

Вернувшись в отдел, Кожихин первым делом дал полный словесный отчет майору.

– Сергей Михайлович, это уже третий труп за месяц, который мы находим в таком состоянии. Я, конечно, понимаю, что жизнь не сахар, но что их всех такое напугало до разрыва сердца?

– Ну, уж точно не цены в магазинах, – по-стариковски проворчал майор, откинувшись в кресле. – Я поручил это дело тебе – вот и выясняй, что или кто это? Три «глухаря» за месяц, десять – с начала года. Кожихин, не надо портить отделу показатели, делай все что нужно. Ты понял?

– Так точно, Сергей Михайлович, – невесело ответил Дмитрий, развернулся и вышел от начальника.

Уже находясь у себя в кабинете, Кожихин вновь и вновь просматривал папки с делами, которые больше вызывали вопросов, нежели давали ответы. Первое дело их отдел открыл второго января нынешнего года, когда в одном из подвалов был найден труп какого-то бомжа. Можно было бы назвать сотни причин его смерти, от банального – перепил, до местных разборок, только на его лице застыл такой ужас, словно он увидел саму смерть. Второе тело было обнаружено двумя неделями позже. Третье – через пять дней. Четвертое – еще два месяца спустя. Было понятно, что в городе орудует маньяк, но никаких зацепок, следов, даже намеков на его присутствие рядом с жертвой не было обнаружено. Хотелось было списать все эти «глухари» на случайность, мало ли у кого сердце не выдержало нагрузки, только объединяло все эти случаи невероятный испуг на лицах жертв, а Кожихин не верил в такие похожие случайности.

Погрузившись в дела Дмитрий не заметил, как наступил вечер и за окном сгустились сумерки. Его увлек дневник Нефедовой Марии, который он нашел у нее под кроватью. Вначале шли описание обычных девичьих будней и выходных, общение с подругами и друзьями, оценка парней, с которыми она занималась сексом или просто целовалась. Критика или похвала тех или иных преподавателей и жалоба на большой объем учебного материала, который ей приходится учить. Кожихин уже откровенно зевал, но тут его взгляд наткнулся на запись датированную недельной давностью. Кривым, нервным почерком она пролегла через несколько строк, в отличие от предыдущих записей – ровных и аккуратных. «Кто оно?!!! Что хочет от меня?!!! Почему стоит в темном коридоре и тихо стонет??!!! Хватит!!! Хватит!!! Уйди!!!». Страница была немного покороблена, словно на нее капнули водой. Дмитрий быстро пролистал еще несколько записей, и все они рассказывали о ком-то, кто приходит к Марии только по ночам, стоит в коридоре и тихо стонет.

Кожихин резко поднял голову и недоуменно прислушался к еле слышному стону из-за двери. Устало поморгав глазами, он потер их и только сейчас обратил внимание, что время стремительно приближалось к одиннадцати часам вечера. Еле слышный стон за дверью донесся вновь. Дмитрий встал, быстро подошел к двери и распахнул ее. В полутемном коридоре было пусто, лишь в самом конце мелькнула чья-то тень, завернув за угол. Кожихин сильно зажмурился, помотал головой и приказал сам себе иди домой, пока от усталости не начались галлюцинации.

Двухкомнатная квартира встретила его молчаливым равнодушием и нагретым воздухом. Дмитрий распахнул окна, переоделся, умылся, достал из холодильника бутылку пива и устроился за кухонным столом. Перед ним лежала небольшая записная книжка в синей обложке – дневник убитой. Последние страницы были исчерчены неровным почерком, буквы пьяно плясали над строчками, не желая умещаться в них. Чувствовалось, что писали впопыхах, словно боялись не успеть.

– Что же с тобой произошло? – приглушенно произнес Кожихин и отпил пива. Как он не вчитывался в слова, не искал в них помощи, ничего кроме страха он там не видел. Мария писала о ком-то или о чем-то, что приходит только в темноте и исчезает, стоит только включить свет. – Так вот почему у тебя был фонарик, – догадался он, доставая очередную бутылку пива.