Чтение онлайн

Тщательно изучив его, Майк так же как и в первый раз, когда бегло взглянул на него, подняв с пола, смог прочитать слова, но не понял, что они означают.

«День Д… Втор 10 утр.» — было написано знакомым почерком, который он впервые увидел на документе с согласием на операцию маммопластики, сделанную Жанет, или, по крайней мере, ка ее теле. Ниже следовала дата, но она была стерта, и Майк не смог ее разобрать, а потом слова: «Расстояние пятнадцать миль».

По-видимому, Лин использовала этот клочок бумаги для своих пометок и потом сунула его в себе в карман, возможно, в ту ночь после совещания в большой комнате, которое Майк мельком видел в зеркале, когда пробирался из ванной обратно к себе в кровать. Он опять вспомнил мужской голос, произнесший слова «пятнадцать миль». Он был до боли знаковый, но Майк никак не мог определить, кому он принадлежит.

Когда неделю назад они ездили обедать в Аннаполис, Жанет сказала, он вспомнил это сейчас, что Лин определенно готовит какое-то преступление, и этот клочок бумаги с загадочными записями вполне может оказаться ключом к загадке. Однако, кроме того, что что-то может произойти в десять часов утра во вторник, Майк больше ничего не понял.

Уже у себя дома он подумал позвонить инспектору Стаффорду и попросить совета, но потом решил повременить с этим. Консультация с сотрудником ФБР означала бы разглашение всего, что произошло в выходные, особенно собрания в коттедже незнакомых ему людей. Хотя он и рассказал Стаффорду о диагнозе Рандала Маккарти в отношении раздвоения личности Жанет, а также о теории одержимости Жанет злым духом, выдвинутой отцом Джулианом, Майк был уверен, что инспектор не принял ни одну из этих версий.

Примерно через час после того, как Майк вернулся домой, ему позвонил отец Джулиан.

— Я подумал, что вам будет интересно знать, что ваша невеста все так же страстно желает пройти процедуру изгнания, Майк, — сказал священник. — Когда она позвонила, я дал ей все инструкции и, если вы не возражаете, мы встретимся в вашем коттедже рано утром в субботу сразу же после праздника.

— Значит, это произойдет ка неделю раньше, чем мы планировали?

— Да. Мой клиент, назначенный на это время, попал в аварию и находится сейчас в больнице. Мисс Берк, похоже, жаждет поскорее закончить с этим, поэтому предварительно я назначил процедуру через две недели, если считать от вчерашнего дня.

— Я сам привезу туда Жанет за день до срока, — пообещал Майк. — А как насчет доктора Маккарти?

— Я ему только что позвонил. Он тоже будет свободен. Он приедет утром со мной и моими ассистентами.

— Спасибо, отец, — сказал Майк, — вы не можете себе представить, какой камень сняли с моей души.

— Тогда до встречи в субботу утром. До свидания, сын мой. Я буду молиться за исцеление вашей невесты.

«И молитесь, чтобы любое преступление, задуманное другим обитателем этого прекрасного тела, не свершилось в течение этих двух недель, начиная со вчерашнего дня», — молча продолжил эту молитву Майк.

Майк вздохнул с облегчением: утро во вторник прошло без каких-либо признаков того, что это был именно тот день, о котором было написано на листке Лин. Остаток вторника он был занят подготовкой доклада, который ему предстояло сделать вечером за обедом в клубе «Пигмалион» перед группой вашингтонских специалистов по пластической и лицевой хирургии, собиравшихся там раз в три месяца.

Его доклад был посвящен операции по восстановлению изуродованного лица Жанет и проиллюстрирован цветными слайдами. Затем дискуссия развернулась в связи с поднятым рядом присутствующих медиков вопросом, связанным с угрозой обвинений во врачебных ошибках, неминуемых при попытке изменить внешность пациента. Майк вернулся домой уже после одиннадцати и собрался позвонить Жанет, чтобы рассказать ей о встрече, но потом решил сделать это во время обеда на следующий день.

В семь часов вечера в среду Майк позвонил в дверь квартиры Жанет. Ему никто не ответил. Тогда он спустился этажом ниже к квартире Джорджа Стенфилда, но того тоже не оказалось дома. Майк подумал, что Жанет могла заболеть, нашел смотрителя, который его уже знал и открыл ее квартиру своим универсальным ключом. Все было в порядке, но Жанет дома не было, и ее место в гараже тоже оказалось пустым.

Теперь уже явно обеспокоенный, Майк вернулся к себе домой с надеждой, что она ему уже позвонила и объяснила, что случилось. Судя по автоответчику, ему никто не звонил. Тогда Майк обзвонил отделения скорой помощи нескольких больниц на случай, если она попала в аварию и была без сознания. Потерпев неудачу в трех наиболее загруженных больницах города, он решил позвонить в полицию, но в это время зазвонил телефон. Это была Жанет.

— Где ты находишься? — спросил он, как только она произнесла его имя. — Я уже полчаса обзваниваю палаты скорой помощи.

— Я в Визитор-Центре. Ты знаешь, это возле старой Юнион Стейшн. Меня задержала полиция…

— За что?

— Когда меня арестовали, позвали лейтенанта, но он точно не знает, за что. — Судя по голосу, Жанет готова была разрыдаться. — Видишь ли, я сама не знаю, как сюда попала.

— Лин?

— Должно быть. У меня сегодня опять был какой-то провал, и я ничего не помню, что происходило после завтрака.

— Скажи полицейскому, что я твой врач и ты находишься под моим наблюдением. Я хирург полицейского резерва и знаю многих больших шишек в управлении. Все будет хорошо.

— Хорошо, только поторопись.

Пятнадцать минут спустя Майк припарковал свой «порше» на запретной полосе возле массивного здания Юнион Стейшн, которая ввиду сокращения количества пассажирских поездов в последнее время была переделана в Визитор-Центр. Это был вполне логичный шаг, как он заметил, обойдя расположенный перед зданием фонтан и войдя внутрь, поскольку станция располагалась на расстоянии нескольких минут ходьбы практически от всех структур, составлявших самое сердце федерального правительства, включая Белый Дом и Капитолий.

Майк без труда нашел полицейское отделение и, когда вошел, Жанет всхлипывая бросилась к нему в объятия:

— Дядя Джордж в Канаде. Если бы мне не удалось дозвониться до тебя, мне бы пришлось отправиться в тюрьму.

Коренастый полицейский с лицом типичного ирландца подошел к ним.

— Добрый вечер, доктор, — сказал он, — лейтенант Джеральд Офланаган.

— Я помню вас, лейтенант. Я вел у вас курсы первой неотложной помощи. Мисс Берк — мой пациент и моя невеста.

— И прекрасное свидетельство вашего искусства и вашего хорошего вкуса, доктор. А теперь постарайтесь уговорить ее рассказать нам, почему она оказалась за четверть мили от платформы в одном из старых тоннелей…

— Но я не знаю, — плаксиво произнесла Жанет, — я… я вдруг оказалась перед охранником, который светил своим фонарем мне в лицо.

— Это все, что она хочет нам рассказать, доктор? — терпеливо спросил Офланаган.

— Не хочет, а может рассказать, лейтенант. Во время катастрофы самолета мисс Берк перенесла сильное сотрясение мозга и с тех пор страдает приступами амнезии. Они постепенно проходят, но когда случаются, приносят ей много огорчений.

— А она проходит психиатрическое лечение?

— Да. Ее наблюдает доктор Рандал Маккарти в университетской клиника. Он может…

— Вашего слова достаточно, доктор Кернз, — сказал лейтенант Офланаган, — я беру на себя смелость освободить вашу невесту под вашу ответственность.

— Предстоит ли ей явиться в суд?

— Самое страшное обвинение, которое мы можем ей предъявить, это нахождение в запретной зоне, но, поскольку все произошло на территории железнодорожной станции, это маловероятно. Ей еще повезло, что в состоянии амнезии она не попала в тоннель, который все еще использует Амтрак или еще какой-нибудь из оставшихся пассажирских поездов, которые еще прибывают сюда с юга.