Чтение онлайн

— Значит, ты не разглядел его лица? — уточнила я. — Почему же ты считаешь, что это был де Гиз?

— Я… — Карл замялся, а потом стал оправдываться: — Maman, ты сама была свидетелем, как он флиртовал с ней на вечере.

— А ты не высунулся из окна посмотреть, куда он убежал? — допытывался Эдуард. — Или поторопился с выводами?

Карл возмутился:

— Марго не дала мне выяснить, кто это был.

— Карл, — обратилась я к сыну, — если де Гиз овладел принцессой, его обезглавят. Как бы он ни был очарован Марго, такой глупости он бы не совершил.

— Еще чего! — раздраженно воскликнула Марго. — Де Гиз мне совсем не нравится.

— Ври, если хочешь. Скоро я докопаюсь до правды, — Карл злобно покосился на Эдуарда. — А что до тебя… Клянусь Богом, когда-нибудь я тебя убью.

С этими словами он вышел.

Я утомленно вздохнула. Марго и Эдуард переглянулись: она посмотрела на брата с благодарностью, он — утешая.

В это короткое мгновение, прежде чем их лица приняли родственное выражение, я заметила что-то еще — расчетливое и заговорщическое.

Я убедила себя, что ошиблась насчет заговора Эдуарда и Марго. Фрейлины дочери уверяли, что в ее спальне ничего непристойного не происходит, однако меня тревожил взгляд, которым обменялись между собой брат и сестра. Вдруг она забеременеет или выйдет замуж за ярого противника гугенотов, такого как де Гиз?

Существовало единственное решение — во благо дочери и объединенной Франции. После безобразной истории с Карлом я написала своей подруге Жанне, королеве Франции.

Ее письмо я получила через несколько дней.

Также я написала Гаспару де Колиньи, лидеру гугенотов и племяннику старика Монморанси. Отказ Жанны меня не удивил, но я пришла в восторг от послания Колиньи.

Адмирал Гаспар де Колиньи приехал в замок Блуа в середине сентября, когда дубы и тополя позолотили долину. В то утро, когда прибыл экипаж, я болела. Несколько раз попыталась встать и одеться, но ноги не держали.

Посыльный от Эдуарда доложил, что герцог Анжуйский тоже нездоров. Мысль о том, что Карл один встретит лидера гугенотов, меня нервировала. Накануне, услышав о визите Колиньи, король устроил скандал.

Я возразила, напомнив, что, когда покойный принц Конде попытался напасть на нас, Гаспар де Колиньи открыто выступил против нападения. Но переубедить короля мне не удалось.

Получив весточку от Эдуарда, я изменила планы. Возле моей постели поставили шезлонг и два кресла. Я уселась под одеялами, дрожа от озноба.

Эдуард пришел рано, в халате из бархата цвета лаванды и с маленькой собачкой в опаловом ошейнике. Он был так слаб, что двое слуг почти внесли его в комнату. Мы обсудили, каким образом будем примирять короля с Колиньи.

Через несколько часов объявили о визите адмирала. Я послала за королем. Тот передал записку, что не явится, тогда я написала еще одно послание, где заявила, что если он не хочет впускать Колиньи к себе в дом, то должен набраться храбрости и сообщить это адмиралу лично.

Моя стратегия сработала. Вскоре показался сын: нижняя губа выпячена, руки скрещены на груди. Как только он уселся в кресло, я велела впустить гостей.

Гаспар де Колиньи был невысок, худ, но крепок, с мощными плечами человека, не расстающегося с мечом. За пятьдесят армейских лет его красивое лицо обветрилось. Светлые волосы были коротко подстрижены. Драгоценностей на нем не было. Потертый черный дублет подошел бы скорее деревенскому священнику, а не аристократу, да и шляпа у него была из простого хлопка. Тем не менее манеры Колиньи свидетельствовали о том, что все желания этого человека тотчас исполняются.

Первый его жест произвел впечатление: игнорируя собаку, рычащую на коленях Эдуарда, и грозный взгляд короля, Колиньи приблизился к Карлу, снял шляпу, опустился перед ним на колени и поклонился, продемонстрировав загорелую лысину.

— Ваше величество, нет слов, чтобы выразить благодарность за ваше приглашение. Ваше милосердие и доверие меня ошеломили. Благодарю вас за возможность сказать вам это. Я и все те, кто разделяет мою веру, чтим вас как нашего господина.

Колиньи произнес это так искренне и смиренно, что Карл смягчился; злобный оскал сменился любопытством.

— Добро пожаловать в Блуа, — пробормотал он и нетерпеливо повел рукой. — Встаньте же, встаньте.

Колиньи поднялся легко, без помощи рук. Светлые его ресницы были почти не видны. Они придавали его глазам выражение полной открытости. Мы с Эдуардом несколько раз тайком переглянулись. Наши впечатления были благоприятными, хотя и скептическими.

Все свое внимание адмирал сосредоточил на Карле. Казалось, нас с Эдуардом в комнате не существовало.

— Я твердо верю, ваше величество, что сам Господь снизошел на вас, и вы послали за мной, дабы во Франции воцарился мир. В качестве бывшего врага позвольте мне поздравить вас с вашими достижениями в военном искусстве. Вы не единожды доказали, кто из нас лучший командир.

Губы Карла скептически изогнулись.

— Не надо мне льстить, месье. Вам отлично известно, что сражения выиграл мой брат.

— Да, — согласился Колиньи. — Но мудрый король окружает себя талантливыми людьми. Все эти победы одержаны исключительно благодаря вам.

Лицо и тело Карла расслабились.

— Адмирал, — он жестом указал на Эдуарда, — это мой брат, герцог Анжуйский.

Впервые Колиньи взглянул на Эдуарда. Собачка на коленях принца оскалила зубы, но адмирал словно ее не замечал. Он низко поклонился, а выпрямившись, ответил: