Дьявольские близнецы
Шрифт:
«Это нервы! Надо заснуть поскорее, пока малыши угомонились. Утром всё будет, как обычно…» – сама себя уговаривала старуха, скорчившись на короткой кровати.
Как ни странно, но уснула она довольно быстро. Во сне хаотично мелькали лица, события. Она видела давно умерших родственников. Они манили её к себе. Стоило ей пойти за ними, те тут же исчезали, а на их место заступали другие. Захаровна проснулась от тихого звона. Словно с улицы в стекло клювом стукнула маленькая птичка.
« Маньяк!» – почему-то подумала она.
Старуха приподнялась на локте и глянула в сторону окна. На фоне слабо освещённого уличным фонарём квадрата висело туманное фосфорицирующее пятно. Оно медленно продвигалось в её сторону. Внезапно за грудиной сильно зажгло, словно туда плеснули кипятка. Рука отнялась и не удержала женщину. Она упала на кровать, не в состоянии двинуться. Только глаза ещё подчинялись ей. Пятно плыло, приближаясь и мерцая в сумраке. Сбоку раздалось противное хихиканье. Захаровна сильно, до боли скосила глаза и увидела сестричек – близнецов, стоявших рядом. В белых ночных рубашках ниже колен, с распущенными на ночь, длинными для таких маленьких девочек волосами они смотрели на старуху и хихикали. Это было не озорное хихиканье детей. Нечто злое, отвратительное было в их смешках. Пятно, тем временем уже вплотную нависло на уровне лица старой воспитательницы. Она перевела взгляд с детей на него. Мерцание стало сильнее. Пятно пульсировало, как живой организм. Внезапно пара тонких щупалец вылезла из него. Отростки извивались и тянулись к глазам старухи. Когда они коснулись их, Захаровну словно ударило током. А щупальца продолжали внедряться внутрь, сквозь глазные яблоки, в мозг. Старуху сотрясали конвульсии. Пятно постепенно начало менять цвет, словно то, что оно вбирало в себя из черепа старухи, окрашивало его, делало из белёсого цветным. Будто оно забирало невидимую человеческую ауру. Наконец, оно насытилось и убрало щупальца от несчастной. Захаровна бездумно смотрела перед собой мертвыми глазами. Несколько минут она ещё дышала, но уже не видела, как пятно зависло над сёстрами. Те синхронно подняли вверх личики и послушно открыли рты. Щупальца тут же внедрились в них. Так дети стояли некоторое время, пока пятно не вернуло себе первоначальный цвет. Змеевидные отростки убрались, и оно растаяло в темноте. Близняшки постояли ещё около мёртвой воспитательницы, потом вернулись каждая к своей кровати и легли. В тишине вновь прозвучало жуткое хихиканье и смолкло.
Захаровну обнаружила напарница. Она вошла в группу и удивилась странной тишине, необычной для утреннего подъема двух десятков малышей. Старуха лежала навзничь, уставившись в потолок невидящим взором. Дети, испуганные, но молчавшие сидели на кроватях. Только две сестры, Аня и Яна были полностью одеты, аккуратно причёсаны и невозмутимо спокойны.
Фельдшер скорой, вызванной из райцентра, констатировал смерть от инфаркта. Через полчаса приехала спецмашина и забрала труп. Группу расформировали в тот же день, распределив детишек по оставшимся трём. Через день Аню и Яну забрали домой родители, напуганные скоропостижной кончиной воспитательницы.
Глава 19. Недетские игры
Как Светлана ни настаивала, что дети должны воспитываться в коллективе, после первого опыта с кратковременным выездом на дачу, Павел вставал на дыбы, когда жена заводила разговор о посещении дочерьми детского сада. Он понимал, что наступит момент, когда ему просто не позволят удерживать девочек дома. В школу дети пойдут независимо от его желания. Смерть несчастной воспитательницы ни у кого кроме Павла не вызвала подозрений, но он знал и видел то, что остальным, казалось, было недоступно. Он не мог подвергать других опасности. Пока девочки находились дома рядом со Светланой, не происходило ничего экстраординарного, если не считать таковым массовую гибель дворовых кошек и внезапную эпидемию, унёсшую с полдюжины собак в доме. Ни единое насекомое не залетало в окна их квартиры. Голуби не присаживались на отливы в ожидании хлебных крошек.
Светлана, в совершенстве знавшая несколько языков, частенько с подачи Аркадия Семёновича переводила для него и его знакомых статьи из журналов и монографии. Видимо из одной из них она узнала о детях индиго, и уверила себя, что девочки являются ими. Всё, что делали близнецы, восторгало Светлану. Положа руку на сердце, Павел признавался себе, что дети действительно уникальны. В возрасте четырёх лет девочки могли починить любой бытовой прибор. Они будто видели механизмы изнутри. Близнецы не задавали вопросов об устройстве мира. Они откуда-то уже знали, что Земля круглая, а Луна её спутник. Что человек состоит из клеток, в ядрах которых закодирована вся информация о нём. Как люди рождаются и почему умирают. Разговаривали девочки, как взрослые, и не терпели сюсюканья. Малышки чудесно рисовали и лепили из пластилина, но и фигурки, и рисунки несли в себе неясный зловещий смысл, впрочем, различаемый только Павлом.
В еде дети тоже были избирательны. Они совершенно не ели продукты животного происхождения, довольствуясь лишь овощами, некоторыми фруктами, кашами и хлебом. Первое время Светлана ещё пыталась впихнуть в них белковую пищу, но у девочек развивалась странная реакция на неё. Они становились вялыми, заторможенными и подолгу спали.
Зато они ни разу не болели. Ни грипп, ни обычная простуда не коснулись малышек. Ни единая детская инфекция не прилипла к ним. Крохи даже умудрялись обходиться без царапин и ссадин, так часто сопровождающих обычных малышей с их непоседливостью и любопытством.
« Может у них наследственность такая удачная? – фальшиво успокаивал себя Павел, понимая, что никакая наследственность не убережёт от травм. – А вдруг и впрямь индиго – дети новой эпохи? Откуда они, чьи? Ну, не пришельцы же их подкинули?»
Жена проводила с дочерьми безотлучно почти всё время, даже спать перебралась в комнату девочек. Павел возмущался таким невниманием с её стороны. Он, здоровый и полный сил мужчина, не готов был совсем отказаться от секса, но Светлана игнорировала его упрёки. Она больше не нуждалась в нём, как в сексуальном партнёре.
После блистательной защиты дипломного проекта Павла пригласили работать в закрытую лабораторию геномных исследований. Наконец-то его мечта начала сбываться, и он занимался тем, к чему стремился с самого детства. У Павла совершенно не оставалось свободного времени, чтобы проводить его с семьёй. В душе он сокрушался по этому поводу и радовался одновременно.
Перед поступлением в первый класс девочки должны были пройти обязательную диспансеризацию. В поликлинику их повела Светлана. Павлу показалось, что в тот день с утра дочери нервничали, что для них было несвойственно. Вечером ему удалось вернуться с работы пораньше. Светлана, обрадованная возможностью устроить настоящий семейный ужин, суетилась на кухне, накрывая на стол. Павел разбирался с документами в кабинете, и ему послышалось, что зазвонил телефон. Он вышел в коридор, но телефон молчал. Пройдя к двери в детскую, он заглянул внутрь. Девочки выжидающе смотрели на него.
– Телефон звонил? Кто из вас подходил? – чувствуя непонятное волнение, спросил Павел.
Дочери быстро переглянулись и отвели глаза.
– Яна! Аня! Я к кому обращаюсь? – начал заводиться Павел. – Отвечайте немедленно, иначе…
– Иначе что? – насмешливо отозвалась Яна, и глаза её из фиалковых стали чёрными.
Аня успокаивающе взяла сестру за руку.
– Ничего особенного, – безразлично сказала она, – из детской поликлиники звонили.
– И что? Почему ты никого из нас не позвала к телефону?! – уже не на шутку разозлился Павел.
Аня, прищурилась многозначительно.
– Я сказала, что ты в понедельник с утра с девочками придёшь... – голосом Светланы произнесла она. – Сможешь, Пашенька?
Близнецы противно захихикали.
Павел судорожно проглотил ком в горле и вышел вон. За ужином он объявил жене, что понедельник у него свободен, и в поликлинику с девочками он пойдёт сам. А она пусть займётся чем-нибудь личным. Например, в парикмахерскую сходит или по магазинам.
…Заглянув в окошко регистратуры, он заказал две медицинские карточки детей. Регистратор, полнотелая крашеная блондинка со сногсшибательной грудью не меньше пятого размера, вытерла покрасневшие глаза, стараясь не размазать тушь, и спросила:
– Участок, какой?
Павел понятия не имел о номере их участка и назвал адрес. Женщина тонко всхлипнула, поспешно ретировалась к стеллажам и через несколько минут вынесла ему карточки, едва сдерживая слёзы.