Чтение онлайн

– А так - в разных телах - мы можем одновременно делать два разных дела, - Ио.

– Или наоборот - заниматься одним делом и чувствовать его с двух сторон, - Фэриен.

– Как мы делали с тобой, - Ио.

– Как мы играли с тобой, - Фэриен.

– Перестаньте!
– взрываюсь я, - у меня от вас уже голова идет кругом!

Откидываюсь глубже в кресло, сжимая виски.

Они замолкают и опять смотрят на меня одинаково хитро прищурясь.

– Тебе будет легче продолжать общаться с нами так, как это было, - выдает Ио.

– Мне будет легче вообще с вами не общаться, - бормочу я.

– Тебе никто этого не позволит, - замечает Фэриен, - ты - интересная игрушка.

Но я уже беру себя в руки и позволяю себе даже хамство:

– С вами свихнуться можно... неудивительно, что Энжи от вас сбежала...

– Кстати, об Энжи... что ты там задумал?
– это Ио.

Не удивлюсь, если они могут читать мои мысли... и все мои идеи лежат у них, как на ладони. Мне внезапно стало существенно сложнее строить какие-либо планы.

– Я хотел с ней поговорить...

– И все?

– И все, - и надеюсь, что мой голос убедителен.

Впрочем, я действительно хотел лишь поговорить с ней. Чтобы... не знаю, чтобы окончательно определиться.

Да просто любопытство свое удовлетворить!

– Хорошо... я тебе обещаю, что ты сможешь с ней поговорить.

Допустим, думаю, я и сам в состоянии обеспечить себе возможность с ней поговорить. Мне нужно только, чтобы вы от меня отстали! Хотя бы на время!

Надо лучше искать.

Весь день она где-то сидела тихо. Мы не нашли ни трупов, ни свежих следов.

Но я искал не ее... я искал ее жертву.

Раскинул свои сети и тщательно просеивал все, что в них попадалось, рассчитывая, и не без оснований, что тот, кто ей понравится грядущей ночью, не будет думать о выращивании цветов или бабочек. Глядя на нее, он будет думать о сексе. Скорее всего - об извращенном сексе. И думать будет наверняка лишнее. За что я и смогу его зацепить. Может быть. Вести такой поиск намного сложнее, чем искать отпечатки моей силы в действии. Потому что я ищу ее внешность в глазах людей, ее увидевших и при этом нехорошо подумавших. И вообще не уверен, что это сработает.

Как мне их теперь называть, Ио и Фэриена? Мне и в голову-то ничего не приходит... буду так, как привык, рациональное зерно в этом есть. Хуже уже не будет. Они весь день и так психовали. Потому что их поиски были безрезультатными, а я им не помогал. Но делал вид, что помогаю. Изо всех сил. Чуть ли не гримасы строил, якобы от усилия.

Уже к обеду Ио была в гневе, разбила некоторое количество посуды, напольную вазу, распотрошила плюшевого мишку. Она купила его два дня назад, в первый день в Киеве, когда мы болтались по магазинам, и тогда он, то есть мишка, а не Киев, показался ей "таким милым, ах, у него карие глазки"! И хотя она его непредумышленно распотрошила, это ее не извиняет. Она крутила медвежонка в руках и так и эдак, пока не разорвала его на части. После чего без сожаления выкинула его в окошко.

Я даже подумал - а меня потом тоже так - без единого сожаления в окошко?

Я было уже решил, что весь день будет посвящен поисками и только, но ошибся. Вы не поверите, но наш гостиничный номер попытались взять штурмом! Кто? Инквизитор в пальто!

Он и не подумал успокоиться, бедный школьный учитель, увидевший возможность принести пользу обществу - разделаться со мной. Я почти уже забыл про него. А он обо мне, конечно, забыть не мог.

Мы ждали заказанного в номер обеда, кажется, Ио захотела морепродуктов, как всегда. Поэтому, когда в нашу дверь аккуратно постучали, не подозревающий плохого Фэриен пошел открывать. Открыл дверь - и получил в лицо святой водой прямо из ведерка. На нем это, правда, никак не отразилось. На пришельце, конечно, а не на ведерке.

Воинственный школьный учитель оттолкнул удивленного мокрого Фэриена и ворвался в номер. На его пояснице, по кругу, были навешаны бутылки с единственным их оружием - со святой водой. Как гранаты у омоновца. В руках перед собой он держал Библию, закрываясь ею, как щитом.

– Именем Господа, заклинаю тебя, антихрист - исчезни!
– радостно возопил он.

Ох, я бы на его месте не радовался.

В сторону фанатика двинулась Ио, переступая мягко, хищно, по-кошачьему, спросила его медовым голосом:

– Ты это серьезно?

– Не надо!
– сказал я ей, - Он не опасен, он просто человек.

– Возвращайся в пекло!
– мужчина плеснул в мою сторону святой водой.

Инстинктивно я подобрал ноги.

– Ты уверен, что он не опасен?
– спросила Ио, стоя между ним и мной, - чего тогда ты боишься?

– Я не боюсь, - меня уже раздражало происходящее, - это... просто больно.

– Что больно? Вода?
– поинтересовался Фэриен, направляющийся в ванну, судя по всему, за полотенцем.

– Оставь тело этого невинного человека, сатана! Сгинь!
– упрямо твердил инквизитор.

– Это святая вода, - пояснил я им обоим, - освященная в церкви. А я, естественно, ни церкви, ни Богу не угоден.

– А кому ты вообще угоден?
– ввернула язвительная моя красотка Ио.

– Изыди, дьявол!
– мужик повысил голос, думая нас перекричать.

– Заткнись уже!
– в сердцах бросил я ему, - Сейчас как сделаю больно!

А он между прочим, был окружен слабым мерцанием... настроил себя на войну до победного конца и горел своей верой. И был совершенно прав. И ничего-то я с ним сделать не мог. Но и позволить Ио и Фэриену расправиться с ним, беспомощным, тоже не мог.

Любопытная Ио продолжала задавать мне вопросы прямо по ходу пьесы:

– А слова эти по поводу "изыди", они на тебя как-то действуют?

– Действуют, - подтвердил я, - на нервы мне они действуют.

Мужчина прекратил выкрикивать отдельные призывы и начал читать общеизвестную молитву:

– Отче наш, сущий на небесах!

– Да святится имя твое, да придет царствие твое!
– эхом откликнулся я.

– Хлеб наш насущный дай нам на сей день, - тоном ниже продолжил он.

– И не введи в искушение, но избавь от лукавого, - прошептал я.

Ио уселась в кресло и смотрела на происходящее с интересом и удивлением. Может, она подумала, что это строчки из популярной песенки?

– Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, - так же тихо сказал мужчина, повторяя слова молитвы уже на автомате.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, аминь!
– закончил я.

Тут мужика проняло окончательно, и он уже совсем нормальным тоном, только очень удивленным, спросил:

– Так ты можешь молиться?

– Могу, а почему нет?