Чтение онлайн

Я честно не понял его мотивов сначала попытаться спрятать камни, а потом без возражений передать мне. В доброту человеческую я не верил, уже был взрослый, сделал себе зарубку быть острожным с этими камушками. Тут точно что-то не чисто.

— Кто-то ещё видел камни?

Старшина отрицательно промотал головой, — значит их и не было, а там посмотрим, — закончил я.

Второй ходкой старшина принёс мне заряженный револьвер и патронташ, покрутив его в руках и уточнив пару деталей его работы прицепил кобуру на пояс и вставил пистолет на законное место.

— Прям как ковбой, — смотря на кобуру на боку подумал про себя.

Узнал интересующие меня вопросы, когда и куда выдвигаемся и какой маршрут. После каши снова навалила слабость, захотелось спать.

Хоть я и отжал у старшины и его людей часть скарба, он уходил довольный. Судя по всему, старшина не сильно любил командовать или думать за подчинённых. Поэтому получив инструкции, что и как делать он был предельно рад. Да и себя думаю они не обделили.

Я завалился в телегу и решил достать свой камень. Он, как всегда, оказался на месте, в голенище. Внимательно осмотрев камень, сразу стало понятно, что подлечится не получится. Камень пустой — энергии нет. Последнюю я истратил при стрельбе в рыцарей на поле. Во всем внутреннем пространстве камня не было не единой святящейся точки или искры.

Ну что же, придётся выздоравливать по старинке — отдых и постельный режим, ну или порешить кого, напитав камень и погонять целебную энергию. Закинув камень обратно, устроился по удобней и задумался.

Внешне все идёт хорошо, играть офицера у меня, на мой взгляд, получается. Да да именно играть. Трудно представить, как себя ведут здешние офицеры поэтому приходиться импровизировать. Я видел как себя вёл погибший Горский, было это не так давно. Его вариант поведения за основу и возьму за не именем альтернативы. Приходится рисковать и вести себя нагло и властно. Я могу попытаться вести себя естественно, но местные могут не оценить. Поднять бунт или на костёр меня сопроводить — нравов то здешних не знаю. Хотя офицеры во все времена, наверное, одинаковые. В «моей» службе в армии, например из десяти офицеров семь относились к солдатам как к мусору, а оставшиеся более или менее нормально. Суровая правда и жизненный опыт, который познал на себе.

Утром мы отправимся в Смоленск, оказывается мы совсем рядом, где-то десяти двенадцати часах пути. От преследования, если оно и было должны были уже уйти. А там и до Москвы рукой подать. Нужно прийти в себя и разобраться, что же тут происходит.

Ещё в разговоре попытался узнать кто я, и откуда здесь. На озадаченное лицо старшины сказал, что потерял память, от удара мечом по голове. Благо оставленный след моей подружкой Марселем наглядно синел и болел на лице. Но ни старшина, ни его люди меня не знали и тем более не знали зачем я здесь. Но пользу все же от разговора получил, узнав, что меня везли из сотой пограничной заставы в сторону Польши или как тут говорят — царство Польское. Старшина и десять его бойцов из сто пятой заставы. К остаткам батальона они вышли после моего спасения из плена. Они возвращались из ближайшего селения на двух телегах с заготовленным продовольствием для заставы. Увидали крупный отряд рыцарей на дороге бросили телеги и в лес. Отряд, к которому мы все прибились — остатки третьего батальона Смоленского пехотного полка. Он был передан пограничным заставам в усиление. И вот после нескольких не удачных боёв у дальней заставы отходил к Смоленску, по дороге подобрав меня и отряд старшины. Как я понял такие набеги бывали и раньше в этих местах, но более скрытные. Просто могло пропасть население целой пограничной деревушки. Вот прям все до единого. И нет не бесследно, с следами сопротивления. Но как говорится нет тела — нет дела. На заставы до этого не нападали и вот что-то поменялось.

Дальше расспрашивать не стал, чтоб не вызывать подозрения. Старшина и так посматривал на меня настороженно. Понятно, что память потерял, но спрашивать прям очевидное, как не от мира сего.

Спал хорошо. Первая спокойная ночь в этом новом мире. Воздух был чистый и свежий пропитанный запахом множества окружающих сосен. Всё-таки спать в лесу здорово. Особенно если ты городской житель. Птицы поют и щебечут, как в сказке, и кажется, сейчас открою глаза, а я дома. И это был лишь сон, ужасный, злой и кровавый, но сон.

Так с надеждой в сердце открыл глаза. Но суровая реальность так не работает. Это был все тот же гребаный новый мир. Вокруг суетились солдаты, собирая лагерь. Буквально спустя минуту возле меня появился старшина. Прям как будто следил за мной. С котелком вчерашней каши, ведром воды, полотенцем и штанами.

— Штаны то тебе нахрена, — хмуро поинтересовался. Настроение пропало стоило открыть глаза.

— Так вам бы это, сменить ваше благородие, — замялся старшина, смотря на мои штаны.

— В смысле?

— Так испорчены же, господин лейтенант.

— Где? — откинув шинель начал рассматривать штаны. И только сейчас мне ударил в нос мочи. Такого удара по самолюбию я не ожидал. Резко накрылся шинелью, лёг наливаясь краской и злостью, — уйди от греха, — нащупывая кобуру рыкнул.

М-да, так тактично в говно меня давно не макали.

Спустя пол часа, когда старшина рискнул ко мне снова подойти я уже умытый, в чистых штанах кушал кашу. Вспоминая, когда и как произошёл конфуз. Вариантов было куча — и удар по рёбрам, и когда лежал не чувствовал тело. Да и в моменты, когда без памяти лежал мог.

Старшина как ни в чем ни бывало доложил о готовности выдвигаться, как будто и не он мне новые штаны принёс. Где ещё взял только, может и с мертвого снял. Скорей всего. Что то нехорошая традиция складывается — сапоги, штаны.

— Что раненые старшина?

— Нет больше у нас раненых господин лейтенант, теперь из раненых только вы у нас, — грустно сказал он, — уж сильно изрубили хлопцев.

Через три часа пути вышли к реке. Сделали привал, помылись и перекусили. Я себе чувствовал относительно нормально, даже без помощи помылся, хоть старшина и предлагал помощь. Организм маленькими шагами восстанавливался. Старшина постоянно находился возле меня. Это настораживало и заставляло задуматься. Основных варианта два — хочет услужить или присматривает.

Где-то ещё через два часа пути послышался гул впереди. Дорога проходила в лесу и уходила вперёд и вправо. Шум было слышно, но при этом ничего не видно. Большая часть солдат спрыгивали с телег, хватали ружья и бежали в лес. Трое солдат спрыгнув остановились в нерешительности.

— А НУ СТОЯТЬ СУКИ! — взревел я, вскакивая на ноги. В голове за доли секунд пронеслась история старшины про их первое чудесное спасение до присоединения к Горскому. Рука потянулась к кобуре, осознание того, что я из-за своего состояния не убегу придавало решительности.

Старшина успел сделать несколько шагов в сторону леса, когда я выстрелил в солдата, который обгонял его на пару шагов. Пуля попала ему в спину, он кувыркнулся вперёд и захрипел.

— Я СКАЗАЛ СТОЯТЬ! КО МНЕ! — перевёл револьвер на старшину. Он встал как вкопанный, и большая часть солдат тоже остановилась. Только солдаты с первой телеги ещё больше ускорились, услышав выстрел. Стрелять в них в лесу на таком расстоянии просто переводить патроны.

Водя револьвером с старшины на других солдат, — я больше повторять не буду! Застрелю на месте, мне терять нечего, — проговорил я.

Первым в себя пришёл старшина, который начал пофамильно звать солдат. Я же начал руководить тремя солдатами, которые не побежали, расставляя телеги, не выпуская из рук револьвер, ведь могли и в спину пальнуть.

Успели перекрыть дорогу двумя телегами по фронту и по одной по флангам в форме буквы «П», когда из-за поворота показалась конница.

За телегами по фронту выстроилось девять оставшихся солдат и старшина, я так и остался у своей телеги, которая была теперь правым флангом и была позади основного строя. Поднял своё ружьё, проверил заряжено или нет. Встал на дно телеги, чтоб лучше видеть обстановку.