Чтение онлайн

Но в мыслях он уже раздевал Эмму и овладевал ею.

Кровь стучала в висках, в паху жгло. Он заскрежетал зубами. Будь проклято мужское сладострастие, которое заставляет его помышлять о сокровищах, таящихся у нее под юбкой. Ее запах… Запах ванили и теплой кожи. В этой женщине соединились покой и чувственность.

Как убедить ее, что он не безнадежен, когда его прошлое, его поведение говорят обратное?

Он не сводил с нее глаз. Безумно хочется целовать эти влажные пухлые губы. Он с огромным трудом взял себя в руки.

– Ради всего святого, – прошептала она, глядя на него яркими голубыми глазами. – Хочется верить, что ваше неприличное поведение – это отголосок удара по голове.

Он хмыкнул. Как же она не понимает, что такому отъявленному негодяю, как он, впервые за много лет не наплевать на то, что о нем думают?

– Эмма, послушайте меня! – решительно произнес он. – С моей головой все нормально. Я совершенно здоров.

– Что такое вы говорите?

– Я просто хотел вашего внимания, – с робкой улыбкой признался он. – Я притворялся.

– И вы ждете, чтобы я поверила, будто вы для этого стукнулись головой?

– Не совсем. Кресло в мои планы не входило. – Он удрученно вздохнул. – Я рассчитывал остаться в постели на правах больного, чтобы вы за мной ухаживали. На самом деле я мог бы уйти из дома в любой момент, но предпочел сыграть на вашей доброте. Теперь я во всем признался и прошу, чтобы вы меня поняли. Я вас обманывал, но лишь потому, что мне была приятна ваша забота.

– Но врач сказал, что вам нельзя вставать несколько дней, что вам нужен покой.

– Мне был нужен совсем другой покой… – Глаза у него заблестели. – Вы, ваше внимание…

– Понятно. – Искушающие губы строго сжались. – Полагаю, что в Лондоне найдется достаточно женщин, которые были бы рады оказать вам внимание.

– Я говорю не о плотских утехах, – поспешил уточнить он. – Я десять лет был лишен приличного общества и забыл про манеры, про этикет. Мне необходимы… – Как добиться ее сочувствия, какими словами? – Необходимы указания, как нужно себя вести, чтобы кто-нибудь… обтесал меня.

– Мы не будем здесь это обсуждать.

– Я не могу помириться со старым герцогом, пока мое поведение не станет пристойным, – сделал он искусный ход. – Старик весьма щепетилен в этом отношении.

– Вам надо следить за своим языком.

– Я об этом и говорю, – улыбнулся он. – Страшно вспомнить, какими словами я его обзывал – они сами сорвались с языка. Как же я предстану перед ним таким грубияном?

Она постукивала пальцами по столу и недоверчиво смотрела на него.

– Я выросла среди пятерых братьев, так что мне это знакомо. Послушайте, неужели за год, прошедший после вашего возвращения в Англию, вы так и не навестили отца?

– Да, прошел почти год. Она не могла этому поверить.

– Не навестили умирающего отца? Пожилого человека, который хочет забыть прошлые обиды и помириться… Милорд, почему вы уставились на потолок? – строго спросила она. – Это неприлично.

– Я ждал, когда же раздастся божественный хор и исполнит гимн. – Он не придал значения ее сердитому взгляду. – Кстати, прощения должен просить он, а не я. Он превратил мою жизнь в ад, Эмма. Это он выгнал меня, измучив своими выдуманными подозрениями. Почти полжизни я прожил, считая себя не его сыном. И он вовсе не такой уж старый, как вы думаете. И он не на одре болезни.

– Он поправился? – удивилась Эмма. – Вы уверены?

– Сомневаюсь, что он вообще болел. Думаю, что это была уловка, чтобы вернуть меня домой.

– Вы хотите, чтобы я вам поверила? Что ваш отец для этого притворился смертельно больным?

– Да, это так. – Эйдриан был уверен в своей правоте и полагал, что Эмма примет его сторону.

– Эйдриан, вы его сын. Ваш долг оказать ему уважение.

– Оказать уважение? Этому старому…

– Это ваш родовой долг, – мягко продолжила она. – Лишить вас титула он не может. Пора отложить в сторону личные антипатии.

– Разве это справедливо? Скарфилд заявил мне, что я рожден гулящей женщиной и что я не его сын. Вы считаете, что я должен забыть про годы унижения?

– Дайте ему возможность помириться с вами. По крайней мере, выслушайте его.

– С какой стати?

– Вам никогда не приходило в голову, что будет с Англией, если все наши аристократы из знатных родов вдруг решат отречься от своих титулов?

– Я его презираю, – сказал Эйдриан, все еще ожидая, что она согласится с его враждебностью к отцу.

Она вздохнула:

– Как бы вам ни было горько, вы должны с ним встретиться. Вам это нужно даже больше, чем ему.

– Не надо говорить мне о том, что я чувствую, или о том, что я должен делать, – ответил он. – Просто помогите мне.

– Я не уверена, что знаю – как.

– И я тоже не знаю. Но у вас есть такая возможность, Эмма. – Он прижался лбом к ее лбу. – Все ведет к тому, что мне нужна…

Она засмеялась:

– Что же это?

– Вероятно, мне нужна жена.

«Господи, помоги мне!» Эйдриан не мог понять, как у него это вырвалось. Но вдруг он понял, что хотел сказать именно это.

– Жена? – Она покачала головой. – Да, конечно. У герцога обязательно должна быть жена.

В дверь осторожно постучали. Эйдриан быстро отодвинулся от Эммы, а она снова села в кресло и спросила:

– Кто это?

– Шарлотта. Я могу войти?

Эмма, закусив губу, виновато посмотрела на Эйдриана. Он указал на боковую дверь за письменным столом, ведущую в другой коридор. Эмма кивнула и вздохнула с облегчением, когда он скрылся. Она впустила кузину и постаралась вести себя как можно естественнее. Хоть бы Шарлотта не услышала удаляющиеся шаги Эйдриана! Но Шарлотта ничего не заметила, так как была слишком взволнована.

– Что случилось, Шарлотта?

– Почему ты заперлась… ой, это не важно! – Шарлотта огляделась. – Дело в том, что приехала леди Клипстоун и хочет тебя видеть. Она явилась без приглашения и предупреждения. Хэмм сказал, что ты никого не принимаешь, но я подумала, что тебе следует об этом знать.

Ее враг. Эмма ощутила, как в ней пламенем разгорается желание сразиться со своей недоброжелательницей. Истинная Боскасл, она гордо выпрямилась, готовая к бою. Неудивительно, что Шарлотта так разволновалась. В Лондоне была только одна дама, у которой хватило нахальства заявиться как раз в тот момент – а у леди Клипстоун был на это нюх, – когда у Эммы возникли личные трудности, и использовать эту ситуацию в своих интересах.