Чтение онлайн

– Все или ничего, – ответил он, – если я прав, то, возможно, надеюсь, что какой-нибудь развоплощенный разум или парочка окажутся между этой линзой и экраном и таким образом попадут под влияние моих лучей. Однако я не могу это контролировать.

– Но, разве вы не представляете, что произойдет?

– Жак подумал, что видит на экране очертания каких-то фигур, но попал в беду, так и не сумев определить, что именно он видит. Я использовал только половину мощности, как вы поняли. А теперь, если вы не будете мешать, я подключу всю мощность, на этот раз полностью, и мы посмотрим, что произойдет.

Он старался быть спокойным, но я знаю, что этот человек, должно быть, был вне себя от волнения. Я был уверен, что он знает больше, чем рассказывает, и догадывается о гораздо большем, чем знает. Что касается меня, то, признаюсь, я был очень заинтересован и, как ни странно, немного напуган, хотя и привык видеть странные вещи.

– Не становитесь перед этой штукой, – предупредил он, наклоняясь, чтобы включить рубильник.

Раздалось шипение и вспышка. Аппарат зашипел и издал легкий треск. Через мгновение эти звуки прекратились, сменившись низким гулом, который постепенно усилился до пронзительного воя. Экран перед нами постепенно начал светлеть и стал похож на стальной лист, отражающий последний свет дня после захода солнца.

Я посмотрел на Дюваля. Он стоял, наклонив голову вперед, и все его усилия были сосредоточены на чувстве зрения, как будто он может видеть то, что желает, но при этом должен видеть это только за счет силы своего страстного желания. Я снова взглянул на экран. За короткий промежуток времени, прошедший с момента моего последнего взгляда на него, произошла радикальная перемена. Там, где он раньше светился, теперь плясали мерцающие, туманящие глаза блики. Линза сама по себе выбрасывала пучок излучения, который перекрывал экран. Все это слабо напоминало действие обычного светового проектора, если бы его лучи были направлены на лист чистой воды, за исключением того, что в свете, игравшем на экране, не было постоянства в направлении.

Затем произошло еще одно изменение. Между экраном и проектором начали метаться маленькие точки света. Они, как яркие пылинки, зависали в луче на мгновение, а затем гасли. Их количество увеличилось, и они задерживались все дольше. В итоге то тут, то там появлялась то одна, то другая. Вдруг показалось, что их там мириады, и, что поразительно, они стали выстраиваться по определенной схеме. Там была какая-то фигура. Теперь я мог ее разглядеть. В этом луче было что-то странное, чудовищное. По форме это был не человек, но карикатура на человеческий облик. В нем чувствовался какой-то звериный ужас. Его глаза, казалось, были обращены на нас в неистовой ярости и жажде убийства. Он бешено жестикулировал и, казалось, делал угрожающие движения в нашу сторону.

На мгновение я застыл, охваченный ужасом. Затем я различил новый звук, пробивающийся сквозь шум аппарата. Он был тонким и неясным, похожим на тревожный звон множества маленьких бронзовых колокольчиков, но без эффекта разрыва. Фигура теперь уже четкая и страшная, повернула голову, словно прислушиваясь.

Раздалось шипение и вспышка. Аппарат зашипел и издал легкий треск. Через мгновение эти звуки прекратились, сменившись низким гулом, который постепенно усилился до пронзительного воя. Экран перед нами постепенно начал светлеть и стал похож на стальной лист, отражающий последний свет дня после захода солнца.

Я посмотрел на Дюваля. Он стоял, наклонив голову вперед, и все его усилия были сосредоточены на зрительном восприятии, как будто он видел то, что хотел, но создавал это только благодаря силе своего желания. Я снова взглянул на экран. За короткий промежуток времени, прошедший с момента моего последнего взгляда на него, произошла радикальная перемена. Там, где он раньше светился, теперь плясали мерцающие, путающие глаза блики. Сама линза выбрасывала луч сияния, который загораживал экран. Все это слабо напоминало действие обычного светового проектора, если бы его лучи были направлены на поверхность прозрачной воды, только не было постоянства направления света, игравшего на экране, за которым мы наблюдали.

Затем произошло еще одно изменение. Между экраном и проектором начали метаться маленькие точки света. Они, как яркие пылинки, зависали в луче на мгновение, а затем гасли. Их количество увеличилось, и они задерживались все дольше. Наконец то тут, то там появлялась то одна, то другая. Вдруг показалось, что их там мириады, и, что поразительно, они стали выстраиваться по определенной схеме. Там была какая-то фигура. Теперь я мог ее разглядеть. В этом луче было нечто сверхъестественное, чудовищное. Это была не человеческая фигура, а карикатура на человеческий облик. В нем чувствовался какой-то звериный ужас. Его глаза, казалось, были обращены на нас в неистовой ярости и жажде убийства. Оно бурно жестикулировало и, казалось, делало угрожающие движения в нашу сторону.

На мгновение я застыл, завороженный ужасом происходящего. Затем я различил новый звук, пробивающийся сквозь шум аппарата. Он был тонким и неясным, как отдаленный звон множества маленьких бронзовых колокольчиков, но без влияния расстояния. Фигура, теперь уже четкая и страшная, повернула голову, словно прислушиваясь. На ее лице отразился страх, и она поспешно повернулась, словно собираясь уйти. Позади нее возникло какое-то движение.

Невольно я шагнул вперед, чтобы лучше видеть это нечто, пока оно не исчезло. Я коснулся луча лишь кончиком своего плеча. Мгновенно я почувствовал, как что-то жуткое, но вместе с тем приятное, коснулось моего горла. Страшная боль пронзила мой мозг. Я помню, как услышал чей-то отстраненный крик и понял, что это был я сам. Потом я больше ничего не слышал.

Я пришел в себя в ужасе. Я в страхе отпрянул от света над головой. Отчего, я не мог объяснить. Усилием воли я заставил себя собраться с мыслями. Постепенно я вспоминал события, предшествовавшие моему несчастью. При воспоминании об этой ужасной фигуре, ее обжигающем прикосновении и бьющей по мозгам боли, которая нащупала здравый смысл на своем троне и отбросила его, я закрыл глаза и застонал. Мягкая рука коснулась меня, и я испуганно отшатнулся от нее. Слишком уж это напоминало чудовищную нежность прикосновения монстра к моему горлу. Но я открыл глаза и с облегчением увидел над собой доброе лицо.

– Уверена, теперь вы чувствуете себя лучше? Все в порядке, я рядом. Примите это.

Голос успокоил меня, и я огляделся. Окружающая обстановка была незнакомой. Я лежал на белой койке в чистой, но скупо обставленной комнате. Я взглянул на окно. На нем были решетки. Я повернулся к обладательнице голоса, которая, как я теперь заметил, была одета в форму медсестры.

– Что это за место? – прошептал я.

– Не думайте об этом, дружочек. Просто поваляйтесь немного. Мы о тебе позаботимся.

– Но где я? – спросил я несколько резковато.

– Да где же еще, как не в этом самом месте? Конечно, вы находитесь в отделении неотложной помощи.

– Это в городской тюрьме?

– Да, и есть еще много мест, где можно было бы оказаться, когда тебя подбирает офицер Мэлоун, ты бьешься головой и ведешь себя как сумасшедший.

Тогда я понял, что произошло. Как и Жака, меня коснулась Нечто, и я потерял рассудок. Я полагал, что, как и он, выставил себя на посмешище. Мне пришла в голову идея.