Чтение онлайн

Используя Синди как посредника, я одновременно изучал и ее.

Тщательно исследовал.

Нарисовав нескладную закорючку, я передал бумагу Синди. Они с Кэсси прижались друг к другу и могли бы послужить моделью для плаката к Национальной неделе семьи. Синди превратила закорючку в дом и передала бумагу мне со словами:

– Не очень удачно, но...

Уголки губ Кэсси слегка поползли вверх. Затем вновь опустились. Глазки закрылись, и она уткнулась в блузку Синди. Вцепилась ручонками в грудь. Синди нежно освободилась от ручек и опустила их к себе на колени. Я заметил на коже девочки следы уколов. Черные точки, похожие на укусы змеи.

Синди тихо ворковала. Кэсси устроилась поуютнее, зажав в кулачке мамину блузку.

Снова хочет спать. Синди поцеловала ее в макушку.

Меня учили исцелять, учили верить в открытые, искренние отношения с пациентами. Находясь в этой комнате, я чувствовал себя обманщиком.

Но затем я вспомнил об ужасной температуре, кровавых поносах и сотрясающих кроватку конвульсиях, вспомнил о маленьком мальчике, умершем в своей постельке, и раздиравшие меня сомнения рассыпались в прах.

К десяти часам сорока пяти минутам я пробыл здесь более получаса, наблюдая главным образом Кэсси, лежащую на руках Синди. Но кажется, девочка чувствует себя более спокойно в моем присутствии, даже улыбнулась пару раз. Пора уходить, считая визит успешным.

Я поднялся. Кэсси начала вертеться.

Синди принюхалась, поморщилась и проговорила:

– Ага.

Осторожно уложив девочку на спину, сменила пеленку.

Но и после того, как ее припудрили, похлопали и переодели, Кэсси продолжала ерзать. Указывая на пол, она повторяла:

– О! О! О! О!

– На пол?

Энергичный кивок.

– Ол!

Поднявшись на колени, она пыталась встать в кроватке, покачиваясь на мягком матрасе. Синди взяла ее под мышки и опустила на пол.

– Хочешь походить? Давай наденем тапочки.

Они направились к шкафу. Пижама Кэсси была великовата, и штанины волочились по полу. Стоя на полу, она казалась еще более крошечной. Но крепенькой. Нормальная, твердая походка, хорошее чувство равновесия.

Я взял портфель.

Опустившись на колени, Синди надела на ноги Кэсси пушистые розовые тапочки в форме кроликов. У этих грызунов были ясные глазки из пластика с подвижными черными бусинками зрачков, и при каждом шаге раздевалось посвистывание.

Девочка попыталась подпрыгнуть, но лишь слегка оторвала ножки от пола.

– Отличный прыжок, Кэсс, – ободрила ее Синди.

В это время дверь открылась, и в комнату вошел мужчина.

На вид ему было под сорок. Ростом около пяти футов, и очень стройный. Волосы темно-каштанового цвета, волнистые и очень густые, были зачесаны назад и завивались над воротником. Полное лицо, не соответствующее его худощавому телосложению, казалось еще более круглым благодаря пушистей, подрезанной каштановой с проседью бородке. Черты его лица были мягкими и приятными. В левом ухе золотая сережка. Одежда свободно висела на нем, но была отличного покроя: застегивающаяся до самого низа рубашка в голубую и белую полоску, серый спортивный пиджак из твида, мешковатые черные вельветовые брюки, черные, выглядевшие совершенно новыми кроссовки.

В руке он держал чашку с кофе.

– А вот и папочка! – воскликнула Синди.

Кэсси протянула ручонки.

Мужчина поставил чашку и сказал:

– Доброе утро, дамы.

Поцеловав Синди в щеку, он подхватил Кэсси на руки.

Малышка завизжала, лишь только отец поднял ее вверх. Быстрым движением он прижал ее к себе.

– Как поживает моя крошка? – спросил мужчина, прижимаясь к дочке бородой. Он зарылся носом в ее волосы, девочка захихикала. – Как наша маленькая гранд-дама общества пеленок?

Кэсси запустила обе руки в его волосы и дернула.

– Ой!

Хихиканье. Снова рывок.

– Ой-ой!

Заливистый смех младенца.

– Ой-ой-ой-ой!

Они повозились еще немного, затем мужчина отстранился и заявил:

– Ух, ты делаешь мне больно, Царапка!

– Это доктор Делавэр, дорогой, – представила меня Синди. – Психолог, правильно? Доктор, это папа Кэсси.

Мужчина, продолжая держать дочку, повернулся ко мне и протянул свободную руку.

– Чип Джонс. Рад познакомиться.

Крепкое рукопожатие. Кэсси все еще дергала отца за волосы, взлохмачивая их. Но он, казалось, не замечал этого.

– Психология была вторым предметом, по которому я специализировался, – улыбнулся мужчина. – Почти все забыл. – И, обращаясь к Синди: – Как твои дела?

– Все так же.

Он нахмурился, взглянул на часы. Еще одна дешевая марка.

– Уже убегаешь? – спросила Синди.

– К сожалению. Просто хотелось взглянуть на вас.

Он взял чашку и предложил жене.

– Нет, спасибо.

– Уверена?

– Нет, все в порядке.

– Что-нибудь с желудком?

Она дотронулась до живота.

– Только слегка как будто одурманена. Сколько ты можешь побыть с нами?

– В общем-то, одна нога здесь, другая там. – Он пожал плечами. – В двенадцать часов занятия, потом разные заседания целый день... Может, это и глупо – сделать такой крюк, но я, дорогие мои, соскучился по вам.

Синди улыбнулась.

Чип поцеловал ее, затем Кэсси.

Синди объяснила:

– Папочка не может остаться, Кэсс. Бяка, да?

– Па-па.

Чип нежно ущипнул Кэсси за подбородок. Она продолжала трепать его за бороду.

– Я попробую заскочить поближе к вечеру. И останусь до тех пор, пока буду нужен тебе.

– Прекрасно, – обрадовалась Синди.

– Па-па.

– Па-па, – повторил Чип. – Па-па любит тебя, моя умница. – Затем, обращаясь к Синди: – Не стоило забегать на пару минут. Теперь я буду скучать еще сильнее.

– Мы тоже скучаем по тебе, папочка.

– Я был по-соседству, – объяснил он. – Так сказать, по эту сторону холма.

– В университете?

– Ага, по делам, в библиотеке. – Он повернулся ко мне. – Я преподаю в колледже в Уэст-Вэлли. Новый студенческий городок, пока недостаточно научного материала. Поэтому, когда нужно заняться серьезной научной работой, я отправляюсь в университет.

– Моя альма матер, – кивнул я.

– Да? А я учился на Востоке. – Он пощекотал животик Кэсси. – Поспала хоть немного, Син?

– О, достаточно.

– Не обманываешь?

– Да, да.

– Хочешь какого-нибудь настоя из трав? Кажется, у меня в машине есть немного ромашки.