Чтение онлайн

Это было странно. Но такова природа Наровой. И Повеса прав: при РБР никто не подойдет на роль напарника лучше, чем она.

Они в последний раз проверили экипировку, чтобы убедиться, что ничто не будет греметь или звенеть при ходьбе. Все, что могло произвести хоть какой-то шум, было обмотано несколькими слоями тканевой изоленты цвета хаки, исключавшей такую возможность.

После всех приготовлений они могли двигаться тихо, как пантеры.

Наконец они договорились о кодовых словах. На случай, если кого-то из них поймают и заставят выйти на связь, нужно придумать не вызывающую подозрений фразу, которую можно было бы вставить в сообщение. В противном случае, приставив пистолет к голове, их могли вынудить отправить запрос на эвакуацию, в результате чего вертолет прилетел бы прямо в ловушку.

Выбрав кодовые слова и дождавшись, когда вечерние тени удлинятся, Йегер дал знак выступать. План был ясен: РБР следовало провести настолько тихо, насколько возможно; любое слово могло привлечь внимание противника, потому сигналы можно подавать только жестами.

Тихо, подобно призракам, они скользили среди деревьев и вскоре достигли точки в ста метрах от границы Доджа, выбранной в качестве позиции для Повесы, с которой он сможет их прикрывать во время отступления.

Приближаясь к вырубленному участку, Йегер стал разматывать паракорд[37]. Это их страховка: по нему они с Наровой смогут найти путь обратно на позицию Повесы даже в полной тишине и темноте.

База наркоторговцев была уже близко: то тут, то там среди деревьев наблюдались проблески света, слышалось тарахтение генераторов, доносилась искаженная латиноамериканская музыка.

Алонсо занял позицию среди деревьев у самой границы вырубленного участка. Место было выбрано по двум причинам. Во-первых, там он мог оказать огневую поддержку в случае, если станет жарко. Во-вторых, оттуда Алонсо мог провести Йегера и Нарову в точку, из которой по паракорду можно добраться до позиции Повесы.

Йегер шел впереди, низко пригнувшись. Нарова следовала в пяти футах за ним. Они продвинулись вглубь открытого участка примерно на пару ярдов и, опустившись на одно колено, замерли. Нужно было дать глазам приспособиться к смене освещения: выйдя из темноты джунглей, они оказались на границе светового ореола, создаваемого самодельным уличным освещением Додж-Сити.

Перед ними раскинулся участок пересеченной местности, заваленный сгоревшими пнями и поросший доходившим до пояса кустарником. Сваленная в кучи свежескошенная растительность сушилась на солнце; вскоре ее должны были сжечь.

По опыту Йегер знал, что лишь регулярная расчистка и выжигание участка позволяли не дать джунглям отвоевать его обратно.

Когда глаза привыкли к свету, Йегер повернул влево и стал красться вдоль границы вырубленного участка, не забывая считать шаги левой ноги. Примерно через минуту он нашел то, что искал. Он вновь опустился на одно колено, Нарова у него за спиной сделала точно так же.

Йегер кивнул на огромное мертвое дерево слева от себя, поблескивающее серебром в лунном свете. Оно было оплетено лианами толщиной в человеческое бедро.

— Ладно, это будет ориентир.

— Поняла. Сто сорок шагов.

— Сотня и еще сорок, — подтвердил Йегер. — Когда мы доберемся сюда, Алонсо будет в ста сорока шагах к северу.

Выбор ориентира имел решающее значение. Алонсо был всего лишь темной фигурой среди деревьев. Без легкоузнаваемой особенности местности определить его точное местоположение просто невозможно.

Двигаясь от мертвого дерева, Йегер направился прямо на юг — туда, где у границ вырубленного участка должны были начинаться дренажные канавы. Огни Доджа освещали небо жутковатым заревом.

Звуки становились все громче. Хриплый смех. Чье-то пение. Завывание мотороллера, мчавшегося по ближайшей грунтовке.

Йегер чувствовал, что чем дальше они продвигались вглубь открытого участка, тем сильнее возрастало напряжение. Адреналин зашкаливал. Все чувства обострились.

Какая-то его часть получала удовольствие от происходящего, от ощущения близости скрывающейся в тенях опасности. Однако он не питал иллюзий относительно того, что ждало их с Наровой впереди.

Два человека против нескольких сотен бандитов Эль-Падре, разнузданной наркомафии, заправлявшей в этом краю хаоса и беззакония.

Йегеру нечасто приходилось сталкиваться с более опасным врагом.

33

Лучше умереть, чем попасть в плен, размышлял Йегер. Хотя, конечно, гораздо предпочтительнее остаться в живых, чтобы снова увидеть Люка и Саймона. Если бандитам удастся взять Йегера живым, они будут пытать его — пытать и тело, и душу, пока он не начнет умолять их о смерти.

Что касается Наровой…

У Йегера возникло странное желание защитить ее во что бы то ни стало. Он не мог позволить, чтобы что-то случилось с этой необыкновенной женщиной. Порой она доводила его до бешенства, но, несмотря на сложности общения, что-то в ней его очаровывало, заставляло предпринимать все новые и новые попытки пробиться сквозь ее внешнюю холодность.

Внезапно ему в голову пришла мысль, которая была столь же ужасна, сколь черна ночь. Если он поймет, что Нарову вот-вот схватят, сможет ли он сам ее застрелить? Йегер этого не знал. Ему оставалось лишь на сто процентов сконцентрироваться на выполнении задачи.

А на данный момент задача состояла в том, чтобы найти эту вонючую дренажную канаву.

По логике она должна быть расположена всего в нескольких футах. Йегер опустился на одно колено и обернулся к Наровой. В темноте их глаза встретились. Все было ясно без слов. В ее взгляде он прочел то же, что чувствовал сам. «Просто кошмар, но именно ради этого мы сюда и пришли. Так что давай просто сделаем все необходимое».

Они повернулись лицом к центральной части Доджа и начали наблюдение, стараясь не упустить ни единой детали. Они сидели плечом к плечу, неподвижные и полностью сконцентрированные.

Ноги и спина Йегера промокли от пота, но хуже всего были комары. Они просто ели его живьем, и он ничего не мог с этим поделать. Любое движение могло выдать их позицию противнику. Если начнешь отбиваться от облака жужжащих жалящих насекомых — рискуешь навлечь на себе град пуль.

— На два часа, — прошипела Нарова. — Машина. Свет включен.

— Вижу.

По главной улице несся пикап. Его фары ярко горели. Это должно было что-то значить. Но что? Сигнал для головорезов наркомафии готовиться к бою при приближении врага? Или же водитель просто сигнализировал, что на взлетно-посадочную полосу пора везти очередную партию кокаина?

Оставалось лишь гадать.

И продолжать наблюдение.

В тишине.

Стрекот цикад казался Йегеру оглушительным. Создавалось впечатление, что он сливается с доносившейся из ближайшего бара музыкой — этим сердцебиением Доджа, — образуя какую-то странную симфонию.