Чтение онлайн

Мне требовалось сбыть камни, найденные в области тьмы, и через Гаврилова я узнал, что у дяди в Первосибирске имелись знакомые, которые могли мне в этом помочь. Официально артефакты продать можно было только военному министерству, но военные платили очень мало, поэтому во всех приграничных городах существовали полулегальные скупщики, работавшие с представителями местной аристократии.

Одним из таких скупщиков был Степан Талевич, владевший ювелирной мастерской. Если уж он занимался обработкой артефактов, то, логично предположить, что и покупал их, а если покупал, значит, и продавал. К нему я тоже собирался наведаться, но позже.

Но прежде следовало продать имеющиеся у меня камни. Гаврилов знал, что Дмитрий Семёнович раньше вёл дела с неким боярином Макаровым. Тот занимался конструированием механизмов на основе магических артефактов и имел родственников в Москве, которым камни напрямую и толкал. Его контакты я нашёл не сразу. Пришлось покопаться в дядиных бумагах. Телефон обнаружился в записной книжке.

Собственно, этому Макарову я позвонил, и он согласился принять меня в воскресенье вечером.

Мы с Олей встретились на набережной рядом с двухэтажным зданием со стеклянным фасадом, где располагался большой ресторан. На условленное место я пришёл первым и минут десять ждал свою подругу, прохаживаясь вдоль воды.

Когда Оля подошла, я в первую секунду даже не узнал её в новом обличье. Фигуру девушки облегало тёмно-фиолетовое платье с длинными рукавами, а распущенные волосы свободно падали на плечи.

— Привет, — я окинул её взглядом. — Тебе очень идёт этот образ. Так ты ещё красивее.

— Спасибо, — лицо Оли озарилось её лучезарной открытой улыбкой. — Только вот тёмные это вряд ли оценят, поэтому на границе приходится одеваться попроще.

— Как отдыхается?

— Неплохо. Наслаждаюсь последними тёплыми деньками, пока есть возможность. А то скоро опять за работу приниматься.

Оля взяла меня под руку, и мы направились к зданию ресторана.

Столик был забронирован на втором этаже в аристократической ложе возле окна. Отсюда открывался вид на набережную и широкую полноводную реку, по которой проплывали прогулочные теплоходы. Заведение оказалось приятным, хоть элитным не считалось. Его посещали по большей части простые люди.

Обстановка была, можно даже сказать, романтичной, а вот разговор получился не слишком. Меня по большей части интересовала ситуация на границе и судьба подразделения, в котором мы служили. Оле было известно немного, но что знала, она рассказала.

Так, она подтвердила информацию о строительстве нового рубежа к северу от Гордеевск и планы командования провести атаку в тёмные области с целью отодвинуть границу вёрст на пятьдесят на запад. Официально об этом не сообщалось, но офицеры и так всё знали. Поговаривали, будто сам император приедет на битву, дабы лично вести возглавить атаку.

Узнал я и про гарнизонную роту сто пятьдесят пятого форта. Та, как оказалось, прекратила своё существование, а выживших разбросали по другим подразделениям. Оля тоже получила назначение, и скоро должна была отправиться в новую часть.

А вот у Подполковника Пыжова возникли проблемы. Его арестовали, и больше Оля о нём ничего не слышала. Я подумал, что должен помочь ему с адвокатом, хоть Пыжов и отказывался. Он много чем помог мне, относился по-человечески, да и командир толковый, хотя такие всегда были и будут занозой в заднице у штабных крыс.

Прямо в ресторане, не выходя из-за стола, я набрал господина Таубе и спросил, сможет ли он предоставить защиту подполковнику. Адвокат сказал, что выяснит, в чём Пыжова обвиняют, и на следующей неделе сообщит, возьмётся ли за дело или нет.

— Ну вот и всё, — я спрятал телефон в карман. — Я сделал всё, что от меня зависело. Больше ничем помочь не могу, как бы ни хотел.

— Это тот адвокат, который тебя от штрафной роты отмазал? — спросила Оля.

— Да. Хороший адвокат, со связями. Есть шанс, что поможет.

— Ума не приложу, за что Пыжова судят? Если бы не он, погибло бы гораздо больше нарду. Да его к награде надо представить.

— Надо. Но генералы, которые сидят в штабах, со своих мягких кресел не оценили некоторых инициатив. А может быть, он перешёл кому-то дорогу. Пыж — человек прямолинейный.

— О, это да! За словом в карман не полезет. Надеюсь, твой адвокат поможет.

Мы с Олей посидели часа два и разошлись, договорившись увидеться в среду на семейном ужине. Я поехал к себе домой, чтобы забрать камни, а вечером отправился к Макарову. Контора у него находилась прямо в квартире, и в этот воскресный вечер боярин как раз был свободен.

Макаров жил в Державном районе, примыкавшем к Центральному с севера, в старом многоквартирном доме, украшенном лепниной и множеством декоративных элементов. Здание занимало целый квартал и поражало своими величием и монументальностью, как и соседние.

Вспоминая маршрут, который по телефону мне объяснил Макаров, я свернул с главной улицы, а затем — в высокую арку, ведущую во двор. Здесь была охрана, но меня пропустили без вопросов и даже показали, как проехать к нужному подъезду.

Поставив перед подъездом среди других машин свою «Волгу», я отправился в дом.

Это не был парадный вход, но и «чёрным» его назвать язык не поворачивался. Вероятно, когда-то он таковым являлся, но с тех пор прошло много времени. В тесном лифте я поднялся на шестой этаж и позвонил в домофон рядом с высокой двустворчатой дверью, на которой красовалась бронзовая табличка с номером «232».

Дверь открыл щуплый господин в брюках и жилетке. Он был невысокого роста, носил очки и тонкие усики.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович. Я — Пётр Макаров, приятно познакомиться, — мы пожали друг другу руки, — Проходите, можете не разуваться. Однако должен извиниться… к сожалению, у меня сейчас гости. Совершенно внезапно нагрянули, сам не ожидал, но… думаю, они нам не помешают. Проходите. Так… вот сюда. Не разувайтесь.

Мне показалось, Макаров был несколько смущён или растерян. Он вообще не производил впечатление гордого аристократа, вероятно, из-за тщедушного телосложения и лёгкой сутулости.

Квартира оказалась просторной, с высокими потолками и современным ремонтом. Я прошёл вслед за Макаровым по широкому коридору. Свернув за угол, мы упёрлись в ещё одну двустворчатую дверь с матовыми стёклами. За ними находился просторный кабинет.

Здесь находились четверо мужчин — видимо, те самые гости. Трое расположились на длинных диванах вдоль стен, четвёртый — человек среднего роста в изумрудном костюме — стоял возле окна и смотрел на улицу. Когда он обернулся, я сразу в нём господина, которого видел на снимках, присланных мне Сатиром. Это был Степан Талевич собственной персоной.