Чтение онлайн

– А знаете, я как только прочно встала на ноги, пошла в Свято-Троицкий храм и поставила свечку за вас. Еще и службу за ваше здравие заказала, - вдруг прослезилась гостья. – Но все равно, я остаюсь перед вами в неоплатном долгу. Вы даже денег от сына не взяли. Пожертвовали детскому дому. И потом, вы так быстро от меня ушли.

– Если честно, мне и самому было больно расставаться с вами. Но я-то свою миссию выполнил. Зачем грузить еще и вашу душу?

– Это правда. А я так и ничего не знаю про вас. Слышала, что у вас большие семейные проблемы были и ребенок погиб. Ну, не буду об этом, извините, – тут она как-то странно улыбнулась – А у вас есть девушка?

– Сложный вопрос, - улыбнулся я. – Иногда мне кажется, я ее себе выдумал. Вообще я любил свою жену.

– А кто она по профессии, это ваша сегодняшняя избранница.

– Инженер-экономист.

– Я тоже инженер-экономист. У нас рациональные мозги. Мы и любим, как это сказать, по конечному результату, что ли, - улыбнулась она и полезла в сумочку. – А я к вам с подарком.

Тут она достает красную бархатную коробочку и протягивает ее мне. – Это бриллиантовое колье прабабушки. Посмотрите, какое чудо! Свадебный подарок ее мужа. Это наша фамильная вещь.

– Наверно это безумно дорогая штука, - говорю я и чувствую какое-то странное волнение. Я первый раз держал бриллианты в руках. Кажется даже в моей берлоге стало светлее.

– Эта вещь имеет свою историю. Колье досталось прабабушке, как я уже сказала, в качестве свадебного подарка от поручика лейб-гвардии. Он погиб еще в Русско-Турецкую кампанию. Потом после смерти прабабушки колье досталось моей бабушке – дочери наказного атамана Всевеликого войска Донского. Его потом зарубили красные кавалеристы. А, между прочим, он был участником знаменитого Брусиловского прорыва. Бабушка наша эту вещь даже в голодуху не выменяла. А потом моя бабуля вышла замуж за директора гимназии и пошел наш род. Кстати, батюшку моего перед самой войной арестовали по ложному доносу. Ну и бабуля моя понесла в качестве взятки офицеру НКВД это колье. А он не взял. Более того походатайствовал, чтоб отца отпустили. Бывают же такие люди?!

… Я слушаю ее рассказ и испытываю чувство какой-то навалившейся безысходности. Я понимаю, дамочка хочет снять с себя крест, и любой ценой, за сыновий поступок. Вот так чем может. Даже самым дорогим, памятью предков. Конечно, это бы колье решило все мои жилищные проблемы. Но почему так вдруг отвратительно-мерзко стало у меня на душе. Снимая с себя этот крест, она вручает его мне из благородных побуждений, но внутри-то драма.

– Красивая вещь, закрываю я коробочку и возвращаю ее. Она отодвигает мою руку.

– Колье ваше. От всего сердца. Я вам дарю. – В ее глазах слезы. – Пожалуйста, возьмите. Знайте, вы очень дороги мне.

– Нет, Галочка Сергеевна. Я не могу этого принять. А вдруг Бог отберет у меня дар. Это очень высокая цена.

– И вы это серьезно, Гавриил Алексеевич?

– Я был на войне, понимаете?

– Понимаю то, что ничего не понимаю, - горячо прошептала она и сунула коробочку в сумку. – Ну при чем тут Бог?!

– Знаете, Галочка Сергеевна, я вас очень люблю. И пусть все останется как есть.

Я наклонился и поцеловал ее в губы.

– Простите меня.

– Да, конечно, - пряча глаза, полные слез, проговорила она. – Я буду молиться за вас. Проводите меня.

Она поднимается и шагает к двери. Я помогаю ей одеться. И вдруг я вижу, как крупная слеза вырывается из уголка ее глаза, падает. И в следующую секунду она опускается на колени, обхватывает мои ноги руками.

– Господи, миленький мой, только не убивайте моего сыночка, не убивайте, не убивайте… - рыдает она.

– Да вы что такое говорите?! Как можно, - едва ли не ору я и легко отрываю от пола. – Как можно?

– Простите, я пойду, – вдруг холодно говорит она и в одно мгновение оказывается за дверью.

Какое-то время я прихожу в себя, потом выскакиваю за ней. Но ее нет. Я выхожу на улицу. Пусто. В сердцах я набираю телефон Анюты. И только длинные, длинные гудки…

11

Отшумели январские праздники, с ровным морозцем за окном, звонкими сугробами, прозрачными солнечными днями. Потом еще какое-то время властвовала крепкая крещенская стужа, но ближе к февралю отпустило, и вместе с мягкими метелями пришла оттепель. Так всегда бывает в этих краях в зените зимы.

В один из таких предфевральских погожих дней нагрянул ко мне «мальчик с пальчик», то бишь, фотокор «Вечерней газеты» и протянул стопку.

– Ариадна Львовна передает вам пламенный и вот газетки с вашим очерком. Вы ж только не забудьте оценить и мою работу.

– Ну вот сейчас и оценим, - разворачиваю я сверток.

– Без меня. А то настроение испортите, а мне работать, - сказал он и пошел.

– А если понравится?
– спросил я ему вслед.

– Хотелось бы…

Свой материал я увидел на развороте в середине газеты. Крупный заголовок «Ни слова о войне», откровенно говоря вызвал досаду: «Ничего себе «ни слова?!» Мелким курсивом в правом верхнем углу это самое «Помни имя свое». Рука уже потянулась к телефону выразить свое несогласие с названием, но тут я начал читать текст. Это было сделано блестяще! Взяв за основу мой последний случай из практики – исцеление матушки Главы, журналистка одними штрихами и короткими фразами обозначила Афган. Она сохранила все: «от волка» до академии, от потери фронтовых друзей до госпиталя, от смерти дочери до предательства близкого человека, от памяти о двух спасенных младенцах в афганском кишлаке и до сегодняшних проблем с бытом. Я прочитал его дважды, оценив, наконец, и фото этого «мальчика с пальчик». Свежее, улыбающееся лицо, небрежно наброшенный на плечи китель с орденом, а на втором плане портрет дочери.