Чтение онлайн

Мы хороним лейтенанта Федорова. Его нашли в поселке Голицино с проломленной головой. Вся часть торжественно провожает офицера, которого надо было бы похоронить тихо.

Следователи прибыли к нам в казарму и меня вызвали к себе первым. В комнате сидело двое. Тот самый капитан, что допрашивал меня раньше и пожилой полковник, лицо которого я не видел, так как он сидел сзади меня. Вопросы задавал капитан.

– Скажите сержант, что произошло у вас с лейтенантом Федоровым на полигоне перед показательным пуском?

– Ничего. Мы поговорили.

– После вашего разговора, лейтенант заболел?

– Да. Вел себя странно. Мы его даже с сержантом Дубининым волокли на себе после запуска ракеты.

– Он себя повел странно после вашего разговора?

– Мне показалось, что он прибыл к нашему расчету уже таким.

– Так что ж вы ему сказали?

– Что он мудак?

– А что ответил лейтенант?

– Ничего.

– Не клеится как-то. Вы сказали только одну фразу и он сразу скис?

– Люди-то разные. Один в морду бьет, другой скисает.

– А вот это вам не знакома вещица?

Капитан вытащил на стол бельгийский браунинг, который я запусти тогда в кусты.

– Знакома.

– Откуда?

– Ее из кармана вытащил лейтенант, когда мы там говорили.

– Значит он что-то все же сказал вам?

– Вы спрашивали только про то, что я сказал. Я вам ответил. Теперь отвечаю на этот новый вопрос. Он вытащил браунинг приставил к моему животу и сказал, что бы я бросил Людку, иначе он меня сейчас продырявит.

– Что было потом?

– Я ткнул его в живот, обозвал мудаком и вырвав пистолет, закинул его в кусты.

– Так зачем вы убили, лейтенанта Федорова?

– Я надеюсь на дурацкие вопросы надо давать дурацкие ответы. Хотите? Пожалуйста. Я сижу в казарме, готовлюсь к разводу, что бы стать дежурным по части и тут приезжаете вы.

– Я?

– Да вы. Вы ж хотели дурацкий ответ. Приезжаете вы и сразу к подполковнику Миронову и орете на всю казарму: "Где тут у вас сержант Ковалев, надо срочно убить лейтенанта Федорова".

– Хватит паясничать.

– Хватит задавать идиотские вопросы.

– Постойте, товарищ капитан,- раздался сзади голос.

Полковник вышел и остановился передо мной.

– Значит, вы поругались с лейтенантом из-за девушки?- спросил он меня.

– Да.

– Людмилой Чараевой?

– Да.

– Я думаю, это действительно меняет дело. Товарищ капитан, сержанта можно отпустить.

– Но, товарищ полковник...

– Никаких но... Идите сержант.

Машина мама, встретила меня со слезами.

– Куда исчезла Маша? Ее в больнице нет.

– Увез нечестивец. Увез.

– Куда.

– Да на место своей новой службы. Кажется в Казахстан. Все за день сделал. Прибежал, вещи собрал, за Машей съездил и...

– Адрес, есть?

– Откуда же.

Генерал Чараев зло принял меня в своем домашнем кабинете.

– Вы облили грязью мою дочь. Как вы еще посмели придти сюда?

– Да полно вам, товарищ генерал. Может мне нужно было расколоться и рассказать чем здесь кружок ваших друзей пичкал лейтенанта?

– Да как ты, подлец, смеешь?

– Я ничего не смею. Передо мной стоял выбор либо спасти от позора своего будущего зятя, либо вместе с ним сгнить где-нибудь под забором.

– Щенок, меня спасать не надо.

– Мне жаль вас генерал. Если бы я раскололся, то капитан Синицин, задержался бы еще на один день и вас нашли уже в другом бы районе Москвы с проломленной головой.

Генерал вдруг обмяк. Он свалился на кресло, вытащил из тумбочки стола распечатанную бутылку коньяка и дрожащей рукой влил в себя из горлышка два глотка.

– Уходи.

– Где Люда?

– Она уехала в Крым. Вон тебе письмо на краю стола. Чтоб ее не мучил следователь, я отправил ее отдохнуть.

Я развернул письмо. Люда писала, что бы я не волновался, и мы через месяц встретимся вновь.

– Почему ты служишь три года, а не два, как положено будущему офицеру запаса?- оторвал меня от письма голос генерала.

– Я не желаю быть офицером.

– Ну что ж, иди.

Перед строем части стоит подполковник Миронов и зачитывает приказ министра обороны о моей досрочной демобилизации. Мне присваивается звание лейтенанта запаса. Но на этом экзекуция не кончается. Подполковник достает новую бумагу, где говориться, что в связи с беспорядками устраиваемыми в Москве демобилизованными солдатами и сержантами срочной службы, министр приказывает всех демобилизованных не москвичей силами комендатуры города Москвы и командиров частей способствовать вывозу вне черты города.

– К сожалению, в соответствии с приказом, я должен дать вам конвой и выпроводить из Москвы,- улыбаясь говорит Миронов.- Мы довезем вас до вокзала, посадим в поезд, а там выдадим документы и деньги.

– Но это же...

Мне не хватало слов, как обозвать этот идиотизм.

– Все, разойдись,- командует Миронов,- а вам, товарищ сержант, два часа на сборы.

Я бросился к телефону, но дома у генерала Чараева никто трубку не поднял. Черт возьми, это заговор.

Через два часа меня под конвоем лейтенанта и двух солдат отвезли на Ленинградский вокзал, где купили билеты, посадили в вагон и действительно здесь выдали деньги и документы. Лейтенант пожелал мне удачи и соскочил на ходу поезда.

ЭПИЛОГ

Прошло тридцать лет. Я опять в Москве. Телефонный звонок в номере гостиницы разбудил меня.

– Кто? Кто-кто. Люда? Не может быть. Конечно приеду. Где. У "Сокола". Хорошо.

Я ошалело гляжу на трубку. Как же она меня вычислила?

Это была не та худенькая Людка, это была здоровая, крупная женщина с нервными чертами лица. Еле-еле что-то знакомое пробивалось сквозь ее улыбку.

– Не узнал?

После первых объятий мы глядели друг на друга.

– Не узнал бы. На улице прошел бы мимо.

– Ты посмотри лучше на моего сына. Александром звать.

Рядом стоял полковник с чертами лица похожими на генерала Чараева. Мы пожали друг другу руки. Это был разговор -воспоминание. О прошлом, кто как устроился и кем стал, сколько детей и кто они теперь.

– А где Маша Синицина?

– Не знаю, как уехала, так ни весточки, ни письма. Тут ведь знаешь, какое интересное дело. Саша служит в ФСК и вот он в архиве нарвался на интересную папку, где есть сведения о тебе и о нас. О тех событиях, что произошли тридцать лет назад.