Чтение онлайн

— Тогда какого хера я последний, Кэрри? Или проклятие это пустяк? Решилось и слава богу?! И все, что я замечаю, это как ты каждый раз уходишь при малейшей проблеме. Я один бьюсь за эти отношения, всем доказывая, что из нас что-то выйдет, но все что слышу: "я посплю на диване, ты не прав".

— Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты правда считаешь, что мне плевать на наши отношения? Тогда зачем я, по-твоему, оставалась с тобой? Почему не ушла сразу, как почувствовала боль? Сколько раз мне ещё надо извиниться, чтобы ты простил меня? Мне было страшно, и мне жаль, что ты узнал все от Рейн. Но я хотела признаться.

Кажется, разговор зашёл в тупик. Мы вообще словно говорили на разных языках. Кэрри просто не слышала меня, говоря о своём. Пора заканчивать этот бред, все равно ничего не выходит. И все же мне не удалось содержать ядовитого упрёка:

— Хотела и призналась разные вещи. У тебя была тысяча возможностей, но ты не воспользовалась ни одной.

— Ты ведь никогда не простишь мне этого? — Тихо промямлила джинния, опуская слезящиеся глаза в пол. — И тогда ночью не простил.

— Блядь. — Я выругался, запустив пальцы в волосы. Как ещё до неё донести, что именно меня бесит. — Вот поэтому я и сказал, что устал. Тебе важно только, чтобы я простил и забыл. А я хочу знать, почему я последний. И всегда буду последним.

— Ты не последний! — снова возразила Кэрри, вскидывая голову.

— Но после твоей ведьмы! — у меня тоже нашлось, что ответить. — Всегда после неё. Любая проблема, и ты сначала бежишь к ней и уже потом ко мне. Любая. Включая наши отношения.

— Неправда. Как ты можешь сравнивать себя и Рейн? Я ушла тогда ночью не потому, что хотела к Рейн, а потому что мне было больно находиться с тобой.

Ещё лучше. Пойду к ведьме, с Уолтом плохо, и рассказывать ему ничего не буду, пусть себе хоть всю голову сломает.

— Но ты не пожелала ответить на прямой вопрос!

— Я не могла! Тогда я не могла.

— И никогда не сможешь, верно? — ядовито уточнил очевидное. Потому что Кэрри никогда не решится рассказать первой. Ни за что. О чем бы то ни было. Из неё все и всегда надо вытягивать клещами.

— Нет.

Что именно имелось в виду под этим нет, я уже не спрашивал. То, что она никогда не сможет рассказать, или все-таки то, что сможет, казалось неважным. Потому что факты говорили, что все же первое. Это ведь уже не первый раз. Только я больше все это терпеть не намерен. Сложно сделать выбор? Упрощу задачу до минимума.

— Я устал спорить. Либо я становлюсь для тебя первым, либо собирай вещи. И на чьём диване, на моем или этой шалавы, ты будешь спать, меня не интересует.

— Но ты уже первый. — Очередная попытка убедить меня лишь сильнее всколыхнула мой гнев, хотя я собирался успокоиться, а Кэрри ещё и осмелела, пытаясь ко мне прикоснуться.

И это стало последней каплей.

— А я этого не чувствую! — Я, оттолкнув Кэрри к стене, снова навис над напуганной джиннией, потому что вновь оброс шерстью, и не сомневаюсь, что глаза сверкали злобой. — Ты хоть понимаешь, каково мне было узнать о проклятии от посторонней заносчивой ведьмы на глазах едва ли не у всего участка, при чем в день, когда я предложил не просто делить со мной постель, но и клан?!

— Понимаю… — по щекам Кэрри потекли крупные слезы. Прекрасно, просто. Более подлого приёма придумать просто нельзя. — Если бы нам не помешали, всё было бы иначе.

Если бы да кабы. И ни хера она не понимала. Это не её выставили идиотом, не ей ставили условия и пытались помыкать. И что самое важное, не ей лгали, глядя в глаза. Не от неё скрыли проклятие, в котором наши отношения были обречены по умолчанию, хотя эти же отношения и пытались строить. Отношения, которые до этого казались идеальными. Я сделал все, чтобы Кэрри приняли в клан, думал, что со мной она счастлива, а оказалось, что ни хера.

С меня хватит.

Несколько глубоких вдохов, и равновесие ко мне вернулось. Я отстранился.

— Скажи спасибо своей ведьме. Если она будет третьей в этих отношениях, собирай вещи.

— Она не будет больше вмешиваться. — Промямлила Кэрри едва слышно.

Ну, конечно, вмешиваться ведьма не будет… Да десять раз. И я уж тем более не верил, что Кэрри ей ничего не станет рассказывать. А та «по доброте душевной» советов надает. И только мне как последнему лоху все это потом разгребать.

— Прекрасно. — На этот раз я действительно собирался идти спать, но понял, что Кэрри за мной не идёт. — Ты всю ночь реветь собираешься?

Вместо ответа, джинния закрыла лицо руками и убежала в ванну, а мой кулак сразу же встретился со стеной.

Прекрасная, блядь, ночь. Джинния ревёт, в стене вмятина, рука разбита. Ну все на хер. Теперь точно спать. Но кто бы мне позволил. До звериного слуха доносился плач, который пытались заглушить шумом воды, от чего проснулась совесть, но я не вставал. И даже когда Кэрри пришла в спальню и легла рядом, делал вид, что сплю. Только ее шмыганье носом раздражало.

Почему я сейчас плохой, если Кэрри сама во всем виновата? У нее был выбор, и даже выход был, и не один, но нет! Ее молчание привело к вот этому всему. А я вдруг должен все простить и забыть. Разбежался.

— Хватит наматывать сопли на кулак. — В конце концов я не выдержал.

— Хорошо. — Снова тихо ответила джинния, уткнувшись носом в подушку.

И все равно продолжала шмыгать. Это оказалось выше моих сил. К тому же у меня был способ уйти, не вызывая подозрений в том, что я на грани. Обратиться волком и ничего не объяснять. Зверек захотел погулять и хорошо, его же никто не спросит ни где он был, ни где спал, ни почему ушел. А вот о степени моего контроля над этой ипостасью никому знать не обязательно.

— Волчонок? — едва я обратился, Кэрри тут же подняла голову, придвинувшись ближе. — Ну хоть ты не уходи.

Совесть цапнула так, что сжалось сердце, но обида не уступала, и, если бы волк мог закатить глаза, Кэрри это бы увидела. Я хотел уйти подальше, чтобы успокоиться. А с другой стороны… терять свою джиннию я не хотел, сама мысль об это была отвратительна, да и помириться как-то надо. Потому я сел и склонил голову на бок, ожидая, что будет дальше.

Кэрри сначала молчала, словно бы все ждала, когда я, то есть волк уйдет, но потом тоже села в позе лотоса, и прямо глядя в глаза начала:

— Я люблю Уолта, — Прозвучало как-то нерешительно, скорее, как извинения, но потом заноза словно собралась с силами и затараторила. А я неожиданно пожалел, что не ушел. Исповедь ведь явно не для меня предназначена, да только убегать поздно. — Никогда так сильно не любила. Ты не подумай, тебя я тоже люблю, но его больше… По-другому, понимаешь? — женская рука мягко погладила мой лоб, а Кэрри кисло улыбнулась. — И не хотела делать ему больно. Правда не хотела. Думала, он придёт с работы, а я расскажу ему всё как есть. Целый день подбирала слова, а потом он узнал… Надо было раньше рассказать, да? Но я не могла. Он умирал во сне из-за меня… От моих рук. А утром всегда так улыбался… Я не могла допустить, чтобы сны сбылись. Наверное, ты тоже меня осуждаешь? Но я правда хотела признаться. Такой как Уолт должен был знать правду. Он ведь идеальный, а я… Что мне теперь делать, волчонок? — Снова заблестели серо-зеленые глаза от слез.