Чтение онлайн

Тильский герцог вышел на крыльцо и тоже уставился на пришельцев. Его окружали вассалы и дворцовые слуги из местных. Часть прибывших спешилась, затем они двинулись к дворцу.

– Его священство Ранлей, - тихо подсказал пожилой конюший, наряженный в красно-зеленый сантлакский камзол.

– Ах, это епископ?

Тегвин поспешил навстречу прелату, чтобы не показаться неуважительным. Возраст и сан епископа требовали, чтобы молодой герцог встречал гостя не в дверях.

– Да будет благословение Пресветлого с вами, юноша, - скороговоркой пробормотал старик.
– Его императорское величество известил меня, что в Энгру направляется его вассал, дабы принять в свои руки бразды правления сим несчастным краем. Это вы?

– Тегвин, герцог Тилы, - назвался юноша.

– Прекрасно, сын мой!
– епископ стянул с головы подшлемник. Потные свалявшиеся за время скачки седые кудри контрастировали с багровым лицом выпивохи.
– Но вы слишком молоды, чтобы в одиночку нести этакое бремя! Я готов разделить с вами труды.

– Благодарю, ваше священство, - с достоинство отозвался Тегвин.
– Едва мне понадобится ваша поддержка, я тут же... кстати, готов ли у вас список вновь образуемых диоцезов? Нет? Почему же? Я думал начать приведение Сантлака в порядок именно с этого.

– Каких диоцезов? Почему?

Тегвин старательно сдержал ехидную улыбку. Старик ему сразу не понравился - чересчур торопится вырвать собственный кусок власти.

– Так вы, ваше священство, не знаете? Полноте, не может быть! Его императорское величество говорил мне, отправляя в Энгру: эта епархия чересчур велика, в Сантлаке должно возникнуть не меньше пяти епископств, и в каждом будет побольше порядка.

– Что?

Удивление старика было искренним. Конечно, он помнил, какие планы вынашивал аббат из Трингверской обители блаженного Ридвина, однако полагал, свои собственные заслуги столь великими, что император не станет урезать его епархию. И уж во всяком случае, дело это непременно окажется в ведении императора. А тут нахальный мальчишка герцог твердит, будто вопрос решен - и что созданием епархий займется он! Какого Гангмара! Почему?!

Тут Тегвин, глядя на огорченного старика, не сдержался, - улыбнулся все-таки. Эта улыбка вмиг вывела вспыльчивого прелата из равновесия.

– Что? После всех моих тягот и страданий! После великой службы Пресветлому!
– с каждой фразой хриплый голос Ранлея звучал все громче.
– После того, как я с боем пробился из Энгры! И оставил с носом бунтовщика Перка! После всего... и теперь...

И без того красное лицо епископа прибрело багровый оттенок, глаза налились кровью, теперь но уже орал вовсю.

– Не допущу! Не дам! Пресветлый не дозволит! Что ты себе позволяешь! Сопляк! Мерзкая гнида! Твой папаша - предатель! И скрывается от имперского суда в Энмаре! У колдунов! Проклятых! Бесчестных! И ты! Сам! Предатель! Мерзкий мальчишка!

Тегвин отступил на шаг, утер брызги стариковской слюны с лица и тоже заорал:

– Не смей вспоминать имя моего благородного отца, грязный старикан!

Юному герцогу не хватало комплекции и голоса, внешне он крепко проигрывал массивному старику в доспехах, а голосок Тегвина был слабый и по-мальчишески высокий. Чувствуя, как он смешон, Тегвин распалился сильней, даже вцепился в рукоять кинжала. Этот жест заметил Ранлей - и тоже ухватился за меч. К спорщикам бросились рыцари из свиты герцога, оттащили Тегвина...

Старые дворцовые слуги в красно-зеленых камзолах равнодушно глядели с крыльца, как бранятся новые господа Сантлака.

– Видишь, ругаются, - заметил один.

– А как же. Это же Сантлак, - согласился другой.
– Тут, как ни поверни, а выйдет драка и непорядок. Никому этого не изменить.

– Такова, выходит, воля Гилфинга, чтоб в нашем краю всегда были свары да междоусобицы. А что Гилфингом установлено, не человеку менять.

Когда "Туман" врезался в берег, на ногах не устоял никто. С душераздирающим скрежетом днище пропахало по гальке, что-то оглушительно хрустнуло, корабль содрогнулся, в трюме затрещали бочонки, по всему судну был слышен скрип и визг... Наконец парусник замер, и стало тихо, только чайки кричали над головой да шелестели волны, накатываясь на пологий пляж.

– Дурак ты, Никлис, - сказала Ннаонна, поднимаясь на ноги и потирая то место, которого у принцесс не бывает.
– Мог бы и помягче причалить.

– Сама ты...
– буркнул начальник королевской стражи, - в следующий раз сама причаливай.

– Мне нравится твой оптимизм, - заметил Ингви.
– Значит, будет следующий раз?

– У тебя, твое демонское величество этих разов до Гангмара еще будет, это я тебе как большой, слышь-ка, знаток предрекаю. Но уж только без меня. Вон ее вампирская милость как раз и станет причаливать, как и было сказано.

– Да уж не хуже тебя управлюсь, - буркнула девушка.
– Все же мог бы и не так разгонять "Туман", мы же под парусом шли! С разгону на берег - хрясь! Дурак.

– Вот же девица молодая, - Никлис развел руками.
– Никакого понимания.

– А какого тебе еще понимания? Мог же скорость погасить, тихо причалить.

– Так подумала б ты, сперва, милость твоя, слышь-ка, вампирская! Мы ж уйдем отсюда? Бросим "Туман"? Так, что ли?

– Обязательно, - подтвердил Ингви.
– Нужно торопиться, а то они опять демона вызывать наладятся, чтоб короля им назвал.

– Ну так вот, мы уйдем, а "Туман" здесь останется. А если шторм? А если какая непогода? С гор, вон, поток сойдет, и готово! Унесло наш "Туман" в море, ищи-свищи! А бочонки в трюме? А винцо для королевского стола? Его куда? А? Я судно крепко в берег всадил, как ножик в ножны, теперь, небось, не сойдет с мели.

– Мы ж якорь бросим, канаты на берег перекинем, - заметил Ингви.

– И это будет, - охотно подтвердил Никлис.
– Однако так надежней. Да и суденышко-то целехонько! Ну, разве что киль к Гангмару, слышь-ка, развалился, а так - все целенькое. Мы еще на "Тумане" на Архипелаг сгоняем за вином.

– А что, это мысль!
– одобрил король.
– Устроим здесь пристань, будем контрабанду возить...

– До самого миротрясения, - согласилась вампиресса.
– Оно же с юга должно накатить, так ты рисовал на своей карте? Верно? Так что пока не началось, будем спасать с Архипелага вино.

– Что-то ты вдруг о миротряснии вспомнила?

– Потому что мы дома, а ты здесь его и ждал.

– А может, оно уже началось, трясение ваше?
– пробормотал Никлис.
– Слышите, какая тишина? Только чайки, а этим тряси, не тряси, им все едино, так и будут орать. Что чайки, что бабы - всегда одним заняты.

– Дурак ты, Никлис.

– Вот я и говорю, всегда одним заняты - дураком хорошего человека назовут, а чайки...

– Ты хороший человек?
– вампиресса округлила глаза, чтобы показать, как она поражена таким открытием.